Я выдернул нож из ножен. Костяшки пальцев побелели.
Рядом, с досок помоста, поднялся Живой. Встал на все четыре лапы, широко расставив их, и опустил тяжёлую голову между плечами. Из его груди поднялся глубокий, вибрирующий рык, готовый сорваться в парализующий рёв. Зверь знал, что сейчас начнётся.
— Стреляй! — мой голос потонул в грохоте выстрелов.
Но волна мёртвого мяса все равно ударила в гранит.
Стена содрогнулась с такой силой, будто в неё влетел гружёный товарняк. Я почувствовал, как каменная кладка подалась на долю миллиметра. Раздался хруст сотен ломающихся костей — передние ряды гулей просто вмяло в камни массой тех, кто бежал сзади. Вонючая кровь брызнула вверх, долетая до досок помоста.
Они полезли друг по другу, вбивая когти в тела своих же, превращаясь в живую лестницу.
Началась бойня.
Глава 12
Я даже не смотрел вниз. Смотрел вдоль стены.
Восток держался — там Куц и его люди лили смолу с методичностью мельничного колеса.
Запад пока тоже. Григор с медведями стоял с обратной стороны ворот, и оттуда доносился рёв, который давил на уши даже здесь, на южном прогоне.
Южный сектор держали мы.
Карц работал с восточного фланга — его белое пламя уходило вниз экономными выбросами. Он бил точно в скопления у подножия, туда, где гули успевали выстроить живую пирамиду.
Огонь расплавлял нижние ряды, и пирамида рассыпалась под собственным весом. Актриса скользила по воздуху вдоль зубцов — держала периметр. Я придерживал её в резерве, как запасной нож.
Красавчик сидел у меня на плече и не двигался. Его работа была другой.
Западный угол .
Он передавал мне ощущения своим ментальным касанием.
Давят.
Я повернул голову.
Там, где стена делала поворот к северо-западной башне, гули уже добрались до середины кладки. Их было слишком много — они лезли по телам тех, кого смола уже успела остановить, и эти трупы служили ступенями.
Двое ополченцев пытались сбить их копьями, но руки у парней дрожали, и удары выходили неточными — скользили, вместо того, чтобы дробить черепа.
Ещё минута — и первый гуль перевалится через гребень.
Я выдохнул.
— Афина! Пора, девочка.
Ядро отозвалось теплом, и тигрица материализовалась рядом со мной — буйство огня и серебра. Доспех Катаклизма уже горел — бушующий шторм из спрессованного ветра и белого пламени плотным слоем облегал её тело, завихрялся вокруг лап и гривы, делая её похожей на живой метеор. Доски помоста жалобно скрипнули под её весом.
Ополченцы шарахнулись назад.
— Туда, — кивнул я.
Афина прыгнула вдоль стены, набирая скорость.
Её лапы почти не касались досок, она скользила как тень с огненным ореолом, и там, где она проходила, ополченцы вжимались в зубцы, пропуская её.