Отшельник открывал свой пятый резерв.
Глава 13
Я даже не дёрнулся. Поздно.
Григор уже провёл лезвием по вскрытой вене Марэль. Медведица спокойно приняла разрез.
Потом он сделал то же самое с Горном. Оба зверя стояли смирно, пока их кровь тонкими нитями поднималась вверх — вопреки всему, что я знал о физике жидкостей. Нити сплетались в одну тёмно-красную массу, которая набухала и с каждой секундой уплотнялась.
Потом она лопнула.
Кровь шрапнелью ударила вниз и в стороны. Раскалённые капли прошивали гулей насквозь, вскипали внутри тел и рвали скверну изнутри.
Те, кто успел войти в пролом, падали, не добежав до первых домов — просто складывались на полушаге, будто кто-то выдернул из них стержень.
Твари, которые только что лезли через обломки, получали этот дождь сверху — в черепа и спины — и оседали на камни, дёргаясь короткими, бессмысленными рывками.
Но истинная цель Григора была в другом.
Кровавый дождь хлестал по стенам и самому пролому — по краям рваной кладки и по телам, которые гули использовали как ступени. Скверна горела. Там, где капли попадали в живую массу, вспыхивало что-то тёмное, и этот запах — горящего гнилого мяса — мгновенно пробивал все остальные запахи ночи.
Стена пролома на несколько секунд стала непроходимой. Живое мясо, которое пёрло снаружи, встречало раскалённый барьер и откатывалось назад, обжигая то, что у этих тварей осталось от рефлексов.
Орда на несколько секунд замерла — передние ряды горели, а задние упирались в эту преграду.
Посмотрел на Григора.
Он уже не стоял.
Отшельник сидел на земле, опираясь спиной о бок Горна. Медведь рядом с ним ослаб — огромная туша медленно опустилась на бок.
Марэль держалась чуть дольше, но её передние лапы подогнулись, и она тоже легла — мордой на землю, бока едва поднимались.
Шкура на обоих зверях обвисла. Мышечная масса ушла, будто кто-то выкачал из них всё содержимое, оставив только кости и кожу.
Они не умерли. Но из них вышло всё.
Я смотрел, как опадает некогда могучая шкура Горна. Звери, способные ломать вековые сосны, превратились в пустые мешки с костями.
В их тускнеющих глазах не было упрёка в сторону хозяина — только первобытная покорность Вожаку.
Я молча стиснул зубы, принимая их жертву. Этот долг мы отдадим кровью.
Григор поднял голову и нашёл меня взглядом. Лицо у него было серым, губы потрескались. Он хотел что-то сказать, но вышел только сухой выдох. Я уже разворачивался.
— Раннер!
Гладиатор считал ситуацию быстро, без объяснений. Инферно бежал рядом, прикрывая фланг широким телом.
— Отшельника — к Ирме. Немедленно!