Мирана подняла голову и посмотрела на южный прогон.

Второй удар.

Плита в нижнем ряду сдвинулась на пару пальцев. Совсем не сильно, но этого хватило, чтобы в щель немедленно полезли твари. Десятки рук, которые нащупывали опору, цеплялись за края камня и методично тянули.

Раннер что-то крикнул ополченцам. Те навалились копьями, но тщетно. На каждую отрубленную руку прилетало три новых.

Плита ушла ещё на ладонь. Я услышал, как где-то в глубине кладки что-то хрустнуло. Раннер сплюнул и ударил гулей своим клинком пламени вновь.

Но я уже знал, что будет дальше.

Южная стена была самой молодой — Мирана клала её последней, когда силы у неё были уже не те, что в начале. Там не было той плотности, что в северном и восточном прогонах. Я знал это с самого начала и поставил туда Раннера. Но как он удержит камень, который уже начал движение?

Ещё чуть-чуть — и орда войдёт во двор через пролом раньше, чем мы успеем выстроить хоть что-то. Ополченцы ещё не перегруппировались.

Я почувствовал всё через связь. И никогда не забуду это чувство неизбежного.

Старик не ждал моего приказа. Не искал одобрения и не смотрел на вожака.

Я лишь наблюдал, как дедуля движется по помосту.

Шёл он очень тяжело. Только сейчас я понял, что моё сознание отказывалось принимать его истинное состояние все последние недели. Столичная мясорубка и возраст подломили его. Правая задняя лапа не сгибалась до конца — сустав высох, зверь переносил вес рывками. На боках так и не выросла новая шерсть — виднелась лишь обнажённая рубцовая ткань. Он дышал с сиплым присвистом — легкие уже не тянули его массу.

Да, я мог приказать ему остановиться. Связь позволяла осадить его, прижать к доскам силой вожака, вернуть в ядро. Но я смотрел на этого искалеченного, седого воина в теле росомахи, и понимал — если я сейчас лишу его права на последний удар, то оскорблю всё, ради чего он жил. Зверь такого ранга имеет право умереть именно в бою, а не от времени на тёплой подстилке.

И я отпустил поводок.

Потому что обещал.

— Старик, — позвал, просто чтобы он знал, что вожак всё видит и принимает эту цену.

Он не остановился. Только повернул массивную голову и коротко, тяжело посмотрел на меня через плечо.

Спасибо, двуногий. На этом всё.

Старый зверь всё решил.

Он добрался до южного прогона и встал прямо под рушащейся плитой. Четвёртый удар тарана пришёлся в тот момент, когда Старик уже занял позицию — и плита сдвинулась на треть своей ширины, нависнув над проломом, роняя вниз куски породы и каменную крошку.

Раннер и его люди отшатнулись назад. Один из ополченцев споткнулся и упал на колени.