Взгляд Виты встретился с его. В ее глазах плескался настоящий ужас, и она едва заметно покачала головой, умоляя его не делать этого. По ее щеке скатилась одинокая слеза.
Его доверчивая храбрая девочка. Она боялась не за себя, а за него.
Медленно, не сводя с нее глаз, Ауро сделал шаг вперед. Затем еще один.
Он шел к платформе, чувствуя, как с каждым шагом петля затягивается туже. Но он также чувствовал едва уловимые всплески энергии где-то справа и слева — его агенты в работе.
— Умный ход, — довольно прищурившись произнес Ксавьер, и в его голосе впервые прозвучало удовлетворение.
Ауро остался всего один шаг до края платформы. Он видел, как пальцы боевиков на спусковых панелях напряглись, помощник императора кровожадно сверкнул глазами.
Последний шаг…
— Стой, — вдруг остановил его Ксавьер. — Сними свой верс, — напряженным голосом потребовал он, видимо что-то почувствовав.
глава 39. Спаситель
Холод металлической кушетки просачивался сквозь тонкую ткань платья, но внутренний озноб был куда сильнее. Жуткий вопрос все еще стучал эхом в ушах.
Выбор? Мерзкое послевкусие на языке от этого слова, произнесенного помощником императора.
Это не выбор, это насилие.
Я так и сидела, напряженно вжавшись в стену, и смотрела на Ксавьера Рауса, который с вежливым, безразличным видом изложил мне условия моего освобождения.
Сотрудничать. Помочь обезглавить Теневую Империю. Убрать Ауро.
Чудовищный по своей беспощадной сути план.
Они хотят, чтобы я предала его. Чтобы я стала оружием в их руках против мужчины, который… который что?
Держал меня при себе? Да. Но также и доверял мне. Уважал мое мнение. Смотрел на меня как на личность, а не как на вещь. Защищал меня… оберегал…
А вот сейчас эти поборники «законности» и «порядка», похитили меня, использовав ложь и обман, и предлагают сделку с дьяволом, прикрывая ее насквозь фальшивыми благородными намерениями.
Мерзость!
— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но четко. Я подняла голову, встречая его взгляд. Внутри все дрожало от возмущения. — Я не буду вам помогать.
Его брови чуть приподнялись в наигранном удивлении.
— Виталина, будьте разумны. Это ваш шанс…
— Мой шанс на что? — я перебила его, и голос зазвучал громче, обретая твердость. — На то, чтобы стать такой же грязной и мерзкой, как вы? Вы врываетесь в чужие жизни, лжете, похищаете… и при этом говорите о жестокости хардов? Вы ничем не лучше. Хуже. Вы прикрываетесь законом, словно щитом, чтобы оправдать свою гнусность.
Его вежливая маска на мгновение сползла, обнажив холодное раздражение.
— Смело, — произнес он. — Но глупо. Вы не понимаете, с кем имеете дело.