Где? Ну же! Ты же узнаешь её сразу! Где?!
От всплеска эмоций, Ауро едва удержал новый, теперь уж совсем неконтролируемый выброс.
Потому что, наконец, он увидел. Её.
У дальней стены, вернее, у того, что от нее осталось, лежало неподвижное тело в легком светлом платье.
Вита. Она была прижата к металлической панели.
Неподвижная.
Обманчиво целая…
Ауро приказал себе вдохнуть, потому что всё это время, оказалось, не дышал.
Но не мог заставить себя сдвинуться с места.
Наручников на ней уже не было. Рассыпались от выброса.
Воспоминания и реальность объединились.
Тогда Ауро так же стоял и смотрел на то, что было когда-то его женщиной. Мессаной. Тогда ему было всё равно. Если и были какие-то чувства, то их выжгло её предательство.
Впрочем, там и было очевидно, что жизни в Мессане уже не было и не могло быть. Как сейчас, ничто не выдавало возможность уцелеть в том, что оставалось от Ксавьера и его боевиков.
Но Вита… Она лежала целая… Только голова была безвольно повернута в его сторону, и глаза были закрыты. Пыль и мелкие осколки покрывали ее волосы и лицо.
Ауро сам не понял, как оказался рядом. Просто рухнул на колени рядом с ней, тонкой и бледной.
Его верс, всё ещё излучающий остаточное тепло, бесшумно скользнул по расплавленному полу.
Ауро протянул руку. Но замер в сантиметре от ее щеки, боясь прикоснуться.
В этой тишине, среди руин, им же созданных, Ауро впервые в жизни боялся действовать.
Не мог заставить себя тронуть, скованный страхом убедиться, что…
— Вита… — его голос прозвучал глухо и чуждо.
Никакой реакции. Только тихий, прерывистый свист аварийной сигнализации нарушал гробовую тишину.
глава 41. Перед выбором
Тьма. Густая, обволакивающая, тяжелая...
Я плыву в ней, ничего не чувствуя, ничего не помня. И возвращаться в шумный яркий мир мне не хочется. Страшно…
Я откуда-то знаю, что там мне будет больно. Не хочу больше боли. Здесь так спокойно и пусто…
Никаких эмоций и жутких потрясений.
Но внезапно сквозь эту тьму пробивается мужской хриплый голос. Низкий, знакомый, пронизанный таким скрытым отчаянием, что что-то сжимается внутри даже в этом небытии.
— Вита…
Ауро… Это он. Он зовет меня. И в одном этом слове столько затаенной боли, что я из последних сил заставляю тяжелые веки подняться.
Вижу его прямо перед собой. Он стоит на коленях, а его лицо — это маска из одних напряженных мышц, Багровый огонь в глазах больше не пылает. Теперь там настоящий мертвый вакуум.
И это так страшно, так жутко. Никогда не видела его таким.
Воспоминания острыми осколками врезаются в мозг. Он пришел за мной. А потом… его спровоцировали и он… выпустил тьму.