Только тогда его ладонь, теплая и шершавая, мягко ложится на мою щеку. Этот жест, такой простой и такой непривычный от него, заставляет сердце кувыркнуться в груди.
— Цела, — говорит он тихо, и в этом одном слове целая вселенная облегчения.
Его большой палец проводит по моей скуле, стирая следы пыли и слез.
— Отдыхай. Я скоро вернусь…
С этими словами он разворачивается и уходит, направляясь в душевую. Дверь плавно закрывается за ним.
Я лежу, прислушиваясь к шуму воды, и все еще чувствую на коже тепло его прикосновения. Знаю, что Ауро, скорее всего, смывает сейчас лишнюю энергию, чтобы не было нового выброса.
Он уже однажды объяснял мне для чего хардам вода, и почему они так часто принимают душ.
И в этом тоже его забота. И его бережность ко мне. Это значит больше, чем любые слова. Он боялся за меня. По-настоящему.
Впервые я увидела его эмоции так ярко и четко.
Впервые поняла, насколько много значу для этого харда, которого боится целая империя во главе с императором.
Смятение и странная нежность гонят меня с кровати. Ноги подкашиваются, но я упрямо делаю несколько шагов. Я должна быть с ним сейчас. Должна.
Я подхожу к двери душа. Она не заперта. Сделав глубокий вдох, я толкаю ее и замираю на пороге.
Ауро стоит под струями воды, спиной ко мне. Его могучие плечи напряжены, голова опущена. Вода стекает по его спине, смывая пыль и копоть, но не в силах смыть то напряжение, что исходит от его тела.
Он не двигается, просто стоит, будто все еще под тяжестью невыносимой ноши.
И мне так хочется сейчас хоть немного облегчить ее…
— Ауро… — тихо произношу я.
Он резко оборачивается. Вода стекает по его лицу, и я вижу в его глазах ту самую боль, что слышала в его голосе там, в темноте. Ту самую уязвимость, которую он так тщательно скрывает от всех.
В этот момент все мои страхи и сомнения растворяются. Он пришел за мной. Он рисковал всем. И сейчас он здесь, потому что я — его слабость. И он — моя.
И я делаю шаг к нему…
глава 42. Твоя
Ауро не двигается, замирает до звенящего напряжения, когда я медленно подхожу к нему. С каждым шагом я все увереннее в своем решении.
Вода струится по его лицу, смывая знакомую мне маску властного безэмоционального харда, обнажая то, что раньше он так тщательно скрывал от всех и от меня в том числе — его настоящие чувства.
Я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются предплечья, как вздуваются буграми мышцы на шее, как ходят желваки на его лице. Вижу, что он сдерживается из последних сил, боясь собственной силы, боясь сделать мне больно.
Откуда-то я это очень четко знаю. Очень хорошо сейчас чувствую его.