Я вынуждена признать, что красивее мужчины в жизни не видела. Это не абстрактный идеал красоты и не идеализированная красота мрамора. Это живая, мощная плоть, воплощение чистой, первобытной мужской силы.
Он великолепен. В его наготе нет и намёка на уязвимость — только грубая, звериная сила и животная, хищная грация, заставляющая сердце бешено колотиться в груди от смеси священного ужаса и запретного, пьянящего восхищения.
Бог. Настоящий языческий бог.
Ауро стоит неподвижно, молча наблюдает, как я рассматриваю его.
Не прячется и не стыдится. Он просто существует, как ураган или скала, — демонстрируя свою суть без слов, как она есть.
И, наконец, он начинает движение. Ко мне. Вода с его тела капает на полированный пол, но его это не волнует совершенно, как и развороченная дверь в ванную комнату.
Я даже отступить не в состоянии. Смотрю, как приближается, с пылающими щеками, не в силах ни перестать смотреть, ни слова сказать.
Он подходит ко мне совершенно спокойно, словно его нагота — самая естественная вещь в мире, а сорванная дверь — мелкая бытовая неприятность.
Его взгляд падает на мою руку, опутанную его чёрным версом.
Подходит ближе. Протягивает руку. Его пальцы легко касаются ткани. Верс мгновенно разжимается, послушно соскальзывает с моего запястья и повисает в его руке, снова становясь просто тканью.
— Доброе утро, — произносит он, поднимая на моё лицо свой багровый невозмутимый взгляд. — Вита.
Его низкий, бархатно-стальной голос звучит абсолютно ровно, без тени смущения, гнева или удивления.
А меня буквально придавливает этим спокойствием. Оно ошеломляет сильнее, чем его внезапное появление и его оживший верс.
— Д-доброе… — машинально выдыхаю я.
Тогда он поднимает руку и небрежно проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Его прикосновение обжигающе горячее и влажное от воды.
— Твои вещи уже доставили. Можешь заглянуть в шкаф, — кивает он за мою спину. — Скоро будет завтрак.
Затем он так же спокойно разворачивается, — я снова застываю, созерцая его широкую спину и игру мощных мышц под кожей.
Ауро же так же невозмутимо уходит обратно в ванную, шагая через обломки двери.
Я остаюсь стоять посреди спальни, в полном шоке, с горящими щеками и тлеющим воспоминанием о его прикосновении на своей коже.
глава 24. Завтрак
Шкаф! Заглянуть в шкаф!
Он сказал, там одежда… Мои вещи?
Резко отворачиваюсь от вида выбитой двери и прижимаю пальцы к щекам.
Так, дышим. Ничего такого особенного не происходит.
Подумаешь, меня схватил за запястье оживший плащ.
Да и голый мужчина… Что я там не видела? Замужем вообще-то была, да и на статуи насмотрелась…