Мокрый. Абсолютно голый. В хищной, готовой к бою, позе.
Он делает несколько стремительных шагов внутрь спальни, и замирает, оглядывая комнату и замершую в неестественной позе меня своим фирменным багровым взглядом.
Явление грозного античного бога не иначе.
Краснея, смотрю в его каменное лицо. Ниже взгляд стараюсь не опускать. Его чёрные волосы еще совсем влажные, с них стекают капли на высокий лоб и на острые скулы. И ниже…
А его глаза… его багровые глаза, чуть прищуренные, сканируют комнату, выискивая угрозу, но находят лишь меня с его версом на запястье, и окончательно фокусируются на мне.
И лицо, главное, у него такое спокойное-спокойное… невозмутимое.
Воздух застывает. Я сама не двигаюсь, чувствуя, как пылают мои щёки.
Вода струится по его голой коже, и мой взгляд невольно прослеживает путь этих весьма соблазнительных влажных дорожек.
Не могу не смотреть на совершенное мужское тело. Любуюсь, как идеальнейшим произведением искусства, высеченным из ожившего мрамора. Да, я только любуюсь. Как искусствовед…
Ведь совершеннее и красивее я ничего в жизни не видела. Не видела еще таких мужчин…
Широкие, мощные плечи, сужающиеся к узким бёдрам, создают классический треугольник воина.
Каждый мускул на его торсе прорисован с анатомической точностью: рельефные кубики пресса, косые мышцы, уходящие вниз, грудные мускулы, напоминающие доспехи.
Вода задерживается на его теле, во впадинах идеального рельефа, сверкая, словно россыпь бриллиантов.
Кожа… она кажется плотной, и покрыта причудливым, едва заметным узором, похожим на древние руны или схему электрических цепей.
Мои бесстрашные глаза опускаются ниже и чувствую, как кровь приливает к лицу, но все равно не могу перестать смотреть на него ниже пояса.
Жаркая волна чего-то горячего и запретного, затапливает меня целиком.
Вот теперь явно видны отличия от древнегреческих мраморных фигур.
Завороженно рассматриваю его член. Он крупный, даже в состоянии покоя внушительный и тяжеловатый. Идеальный, с четким, выразительным контуром, он выглядит одновременно пугающе и… невероятно красиво.
Мой перегретый мозг лихорадочно пытается найти сравнения и находит. Искусствоведческие…
У всех этих античных статуй ведь очень скромные размеры. Член харда кажется невероятно крупным и весомым на фоне его и без того внушительной фигуры. И при этом весьма гармоничной и неотъемлемой частью его мощного совершенного тела.
Мой взгляд, смущённый и растерянный, всё же спускается вниз, скользит по мощным бедрам, впитывая детали: каждое сухожилие, каждый рельефный мускул, и лишь потом, сделав вынужденный круг, снова охватывает его целиком: от спокойного лица, обрамлённого влажными чёрными прядями до голых ступней, твёрдо стоящих на полу.