— Что за…
В этот самый момент сверху, прямо сквозь перекрытия, ударил широкий и яркий луч, а затем, в свете настенной тусклой лампы, предсталон : взрослый, бородатый, с волосами до самых плеч и обманчиво добродушным лицом.
— Russia… — проговорил он и, взглянув на меня, перешёл на русский язык: — Вот и вы, Константин…
Только Маркус мог обладать такой неподдельной мощью, от которой, казалось, дрожали сами стены. Он даже не пытался скрывать свою силу — словно специально открылся передо мной.
«Это его второе тело, с которым он связан, — понял я. — Биологический отец».
Я ощутил страх за команду, но быстро взял себя в руки, сделал глубокий вздох, сосредоточился на дыхании, а затем остановил внутренний диалог. Поток мыслей тут же иссяк, и в голове стало пусто.
— Вижу, Тиберий вас кое-чему научил, Константин, — слабо улыбнувшись, сказал Маркус.
— «Тиберий»? — ровным голосом переспросил я.
— Он не поделился своим именем? — спросил Маркус. — Это так на него похоже… В обличии женщины до конца остаётся женщиной.
В этом состоянии слова звучали иначе: я не пытался улавливать скрытый смысл или додумывать сказанное. Не останови я внутренний диалог, понял бы сразу, что он говорил о Флоре.
— Я всё задавался вопросом: куда Тиберий так зачастил? — спросил он. — Стоило мне навестить его, и я непременно встречал бездушное тело. Его бесконечные полёты… Паршивый навык, не находите?
— Что вы с ней сделали? — спросил я, осознав, что он её допросил.
— У нас с Тиберием общий пращур, и я никогда не посмел бы навредить ему, но обстоятельства… Я подозревал, что слабость приведёт его к беде, но и помыслить не мог о предательстве.
— Вы убили её?..
— Тиберий откроет глаза тогда, когда мир вступит в новую эру, — пространно ответил Маркус. — Скажите, Константин, почему вы выбрали смерть?
— Не понимаю, о чём вы.
— Понимаете, — сказал он. — Вы хотите бросить мне вызов, и, стало быть, не оставляете выбора.
Я приготовился к атаке, собрав в руке энергию, но не подал виду.
— Впервые за три тысячи лет я вижу подобного себе, — произнёс он. — Моё сердце обливается кровью, когда я думаю о вашей кончине.
— Тогда прекратите всё это.
— Вы молоды и слепы, Константин. Нельзя познать мир за столь короткую жизнь.
— Моя молодость здесь не причём. Вы убиваете людей.
— А безумцы у власти не убивают? — спросил он, наклонив голову. — У всего есть цена, Константин. Прямо сейчас, в эту самую секунду, умирают тысячи. Вы прожили свою жизнь в тепле и достатке и думаете, что всех ждёт счастливое будущее, но так может мыслить лишь юнец, которому неведома человеческая природа.