Майор замялся, вероятно, уловив моё негодование. Но следом покаялся:

— Прости, Андрей. Меня переиграли по всем фронтам. Одно лишь радует, что у девочки нашей теперь всё хорошо.

Да заткнулся бы ты уже, так и подмывает ответить. Сколько гвардейцев мне будут ещё рассказывать, что у неё всё просто отлично⁇

— А ты хорош, японцам дал тогда просраться, — перевёл тему Зотов.

— Это был мой первый боевой вылет, — ответил без особой радости. — И мне просто повезло.

— Так уж и повезло, — усмехнулся и спросил вдруг пытливо: — слушай, ты можешь сделать кое–что для меня?

— Излагайте, товарищ майор.

— Сумеешь вырастить и моему мехару кисти с человеческими пальцами? Сам пробовал, не выходит.

— Не знаю, — ответил честно. — Но попытаться могу. Вот только мне нельзя…

— Я всё понимаю, ты оденешь моё кольцо управления.

— Зачем так рисковать?

— Ты не представляешь, какие это возможности! Наши учёные из Тулы мозговитые попались, всякое собирают в цеху, аж страшно! Им только волю дай и необходимые материалы. А с этим за Настей не постоит, она пробивная. Если всё выйдет, я тебе такое покажу!

— Хорошо.

Сорокалетний мужик аж запрыгал от радости.

Как и предполагал, зашли в нужный ангар только уже через большие ворота нараспашку. Слева десять мехаров выстроено, последний красный исполин бронёй блестит ярче всех прочих, пусть и от света далеко!

Справа восемь молодых и бравых меха–гвардейцев в синей форме с погонами корнетов выстроилось уже. Глазами пытливо в нашу сторону смотрят, меня изучают глазами светлыми и наивными.

И вот уже звучит команда от крайнего.

— Группа! Смирно!

И все лица устремляются синхронно вперёд. Что ж, строевая выучка на высоте. Тут и сердце почти взвыло от тоскливых воспоминаний.

Неловко стало, что сам я в форме не соответствующей. Хотя мой новенький мундир меха–гвардейца с погонами капитанскими висит в комнате бункера Небесной.

Но поздно. Да и мал он мне. Пуговицы в натяг будут, что у посмешища. Жрать надо меньше.

— Вольно! — Отвечает Зотов и идёт к середине строя.

Поспеваю за ним. Встаём напротив.

Тут даже отделения не наберётся. А по силе со своими боевыми машинами они должны оборону, как целый полк держать.

Такие надежды возлагаются на каких–то мальчишек. И всё потому, что лишь единицы из людей способны вообще соприкасаться с эрением безболезненно. Я уж об управлении мехарами не говорю. Иной сядет в кабину за ручки возьмётся, и стошнит его незамедлительно.

Слышал я, что некоторые и замертво падают.

— Господа офицеры, — начинает Зотов торжественно. — Хочу представить вам…

Вроде ничего такого не говорит перед строем, но расписывает меня, будто я тут ветеран меха–гвардии именитый. Хотя в училище года не проучился, а в кабине и двух месяцев не провёл. Я уж не говорю о том, что пусть и выглядят они, как щеглы, но кто на год, кто на два меня старше.