Неловко. Но, похоже, им и нужен такой герой, к достижениям которого они могут стремиться.

Об одном Зотов умолчал помимо моей грустной истории о том, как я к этому шёл.

Некоторые из них так и проходят с одной или двумя частицами на худой конец. Кто–то дослужится и до четырёх. Но ни один не сможет владеть кольцом с пятью.

А значит, никому из ребят не дано слиться с машиной полностью. И осознать, каково это.

Впервые подумал о том, что мне их всех жалко. И с этим чувством пришла некая волна одиночества. Никому из вас, господа меха–гвардейцы, меня не понять.

— Работаем! — В заключение объявил Зотов. — Вольно, по кабинам!

Ещё не дождавшись, пока влезут другие, поспешил к своему меху и я с пульсом, набирающим обороты. Уже нетерпеливо на ходу надеваю оба кольца!

Понял вдруг, что зря поторопился. Стоило второе кольцо надеть, почернело в глазах от контакта. Руки свело от ощущений магии, начинающей нещадно и стремительно пронизывать жилы. А она сперва иглами пошла, что выть хочется во всю глотку. Встал, опираясь на вертикальный турник конструкции, на ногах еле удержался. Челюсть сжал, чтоб не орать и не позориться. Особенно после слов Зотова вышло бы фиаско. Подышал глубоко полминуты, вентилируя лёгкие и привыкая к новым ощущениям. Пришлось отойти, когда машина корнета начала движение.

Кое–как пошёл дальше. К счастью, с каждым шагом всё легче. И вот я уже силу чувствую в мышцах особую и, наконец, чую связь с Медведем, который, похоже, тихонько стал пробуждаться. Вскоре руки начинают чесаться кого–то убить, сердце долбит, как бешеное, а в груди просыпается животная ярость. Будто та волна боевая ещё не схлынула, а теперь и вовсе накрыла меня тёпленького с головой.

Встаю перед Медведем своим. Могучим бордовым исполином с четырьмя крыльями, турбинами мощными, руками человеческими и клинками острыми.

— Ну здравствуй, друг мой верный, — шепчу, и мурашки по коше.

Медведь с тонким гулом раскрывает кабину приглашающе по воле моей мысли, словно живой и самый верный друг. Всё было будто сто лет назад.

Всё было будто вчера.

До последнего не верилось, что мне оказано столь высокое доверие. Пока не влез в кабину Медведя. Мысль промелькнула, что я могу просто отсюда сбежать, и никто меня не удержит и не догонит. А следом пришла и другая.

Теперь подводить Небесную никак нельзя.

В ангаре я пробыл дольше всех, потому как мне пришлось немного поумерить пыл. Новый контакт с мехаром вновь чуть не унёс моё сознание куда–то к звёздам. Слишком долгое отсутствие связи дало о себе знать, меня чуть не вывернуло завтраком в кабину.