— Девушка, дайте палку сервелата, вот этого, московского! — мой палец уверенно ткнул в стекло другой витрины.

Рыжий следовал по пятам, пока я переходил из отдела в отдел, и охал, предвкушая пир.

— Пять сырков «Дружба»! Пачку масла «Крестьянского»! Двести грамм красной икры и баночку чёрной на пробу.

Кроме этого я взял по паре бутылок лимонада «Буратино» и «Тархун», нарезной батон, а также банку сгущённого молока по просьбе Сани. Для полного счастья прихватил ещё бутылку полусладкого «Советского шампанского» и две коробки конфет «Птичье молоко».

Продавщицы, привыкшие к скромным работягам, с нескрываемым интересом разглядывали щедрых покупателей. Особенно привлекли внимание мой костюм и туфли.

А та же самая кассирша, что обслуживала в прошлый раз, пробивая икру, неожиданно улыбнулась. При этом я поймал обрывок её мысли:«…а вроде парень-то ничего, кажись, перспективный…»

Я вышел из магазина с туго набитой авоськой и ополовиненным кошельком. Саня, словно верный оруженосец, нёс две бутылки молдавского коньяка.

— Лёш, да мы сегодня гулять будем, прямо как баре!

— Гулять так гулять! — отвечаю с улыбкой.

Груз финансовых проблем свалился с плеч. По крайней мере, на сегодня. Оказывается, давил он на меня капитально.

Пир решили устроить прямо за гастрономом, на груде строительных плит, закрытых от посторонних глаз кустами сирени. Как положено, расстелили газету «Советский Спорт». Саня с гордостью сообщил, что взял свежий номер сегодня в киоске. После чего он достал складной нож и принялся ловко нарезать закуску. Талант не пропьёшь!

Я помог другу, намазав на хлеб масло, затем щедро наложил икру, воспользовавшись своим перочинным ножиком.

— Лёха, вот ты транжира! Куда столько наваливаешь? — не выдержал Саня, наблюдая, как драгоценные чёрные икринки гроздьями ложатся на хлеб. — Это же на десять бутеров можно растянуть! А мы её за один присест употребим.

— Саня, не ворчи. Жить надо здесь и сейчас, — сказал я, протягивая другу бутерброд. — Зато вспоминать потом будешь, как пил коньяк в подворотне, закусывая чёрной икрой. Это тебе не паточный самогон с зелёным луком.

У Рыжего, как у всякого уважающего себя советского человека, обнаружился раскладной стаканчик. Пили поочерёдно. Пахучий, мягкий молдавский коньяк ударил в голову, согрел изнутри и моментально развязал языки.

Болтали о заводе, девчонках и будущей поездки в подшефный колхоз с поэтическим названием «Привет труду». Саня требовал информации о моих планах на Свету с Лидой, а я технично переводил разговор на спорт и маленькую зарплату.