Пришлось отойти подальше и сесть на незанятую лавочку. Там я принялся доедать начавшее капать мороженое, не прекращая наблюдать за своим пациентом.

Партия в шахматы закончилась минут через десять. Старик что-то весело предъявил проигравшему визави, взял протянутый им рубль и потянулся за палочкой. Взяв её, он встал и отойдя на десяток шагов, замер, словно к чему-то прислушиваясь. Потом дед попытался повертеться на месте. И сделал это, не кряхтя, а довольно-таки бодро. Он прошёл ещё с полсотни шагов, не пользуясь палочкой, сначала в одну сторону, потом в другую. Потом остановился и с недоумением посмотрел по сторонам.

— Что это со мной?

Мысли деда прозвучали вполне разборчиво. Он потрогал поясницу и растерянно пожал плечами. Затем осторожно, а потом все смелее, начал поворачивать туловище из стороны в сторону. Позже пациент стал наклоняться. И на его лице появилась сначала недоверчивая, а потом счастливая улыбка. Мучавшие его боли прошли, пусть и не полностью.

Насмотревшись на этот спектакль, я едва сдержал улыбку. Внутри всё пело. Боязнь навредить никуда не делась, но к ней добавилась уверенность в даре. Ведь у меня получилось! Однако предстоит решить самую сложную задачу. Как гарантировать, что «могу» трансформируется в «умею»?

Улыбка деда-шахматиста, его растерянное и счастливое лицо грели сильнее, чем солнце. Но дело не в моей доброте. Главное — появилась возможность изменить убогую жизнь. Эйфория требовала продолжать эксперименты, даже позабыв о безопасности. Хотя мне вроде лучше и слабость отступила. Ладно, решим.

Увидев подъезжающий к остановке оранжевый «ЛиАЗ-677» с цифрой семь за стеклом, я ускорился. Он шёл через весь город по закольцованному маршруту. Решение сесть в транспорт пришло мгновенно. Проедусь и понаблюдаю за людьми.

Заскочив в салон, я застыл в дверях, озираясь в поисках терминала оплаты или кондуктора. Ничего похожего не обнаружилось. Пассажиры, входя в автобус, совершали какой-то странный ритуал. Они бросали монеты в ящик, похожий на прозрачную копилку, а затем отрывали бумажный билетик от большого рулончика, висевшего рядом.

«Пять копеек», — подсказала память, а рука уже выуживая мелочь из кармана.

Похоже, система оплаты без участия кондуктора была построена на доверии, которое начиная с девяностых уже сложно вспомнить. Только ближе к середине нулевых народ более-менее окультурился. Поймав на себе нетерпеливый взгляд водителя, я поспешно отошёл от створок, кинул пятак в щель и оторвал пропуск в путешествие по городу.

Устроившись у окна, решил понаблюдать, как система доверия работает на практике. Далеко не все пассажиры совершали обряд оплаты. Меньшая их часть делала вид, что ищет мелочь, проходя дальше в салон, и просто занимала места. Может, у них проездной?