Света обошлась без идеологии, но применила безотказное оружие, действующее на любого мужика. Призывы зайти на чай с пирожками перемежались намёками о походе в кино.

Как результат, меня зажало между комсомольским молотом и наковальней из пирожкового изобилия. Теоретически можно было ответить на флирт. Но все мои мысли занимал пропавший дар. Поэтому поведение девиц казалось излишне навязчивым. Я даже решил не идти в столовую. Пообедал в среду бутербродами и запил чаем.

Ко всему прочему атмосфера коммунальной квартиры давила словно пресс. Запахи чужой еды, бегающие по коридору дети, требования не занимать телефон и ванну сливались в сплошной белый шум, не дающий сосредоточиться на восстановлении сил. Даже редкие встречи с родителями не приносили никакой радости. Я ведь не знаю, можно ли изменить их судьбу.

Спасительной соломинкой должна стать поездка в колхоз. Во-первых, это возможность прекратить бесконечный водоворот событий. Во-вторых, четыреста рублей в месяц — сумма не просто приличная, а отличная.

Выяснилось, что я чуть ли не единственный воспринимаю поездку как средство заработать. Многие женатики хотели попросту сбежать от опостылевшего быта. И дело не в поиске интрижки. Мужики хотели переключиться с монотонной работы на заводе и отдохнуть от семьи.

Первую часть бригад сформировали к среде, поэтому в четверг за нами приехал колхозный транспорт. Товарищ Михеев лично вышел проводить заводской десант. Закурив фирменное «Мальборо», он проверил списочный состав, что-то пробурчав под нос. Вдруг сработал дар или его остаточные эманации:

«За четыреста рублей и я бы лет десять назад в колхоз сорвался. Да хоть на целину».

После осмотра первой партии механизаторов в количестве восьми человек начальник цеха остался доволен. Он только задержал на мне взгляд, удовлетворённо кивнув. Конечно, Михеев не знал о наших контактах с Лидой. Скорее всего, дело в племяннице. С глаз долой, короче.

Загрузка в тентованный ЗИЛ-130 напоминала эвакуацию. Рабочие быстро зашвырнули в кузов вещевые мешки и принялись за ящики с инструментом. Я занял место в углу, прижав спортивную сумку, привезённую из ГДР. Рядом устроился Саня. Сияющий Рыжий вновь завёл разговор о своих амурных планах. Счастливый человек! Кроме девок, его ничего волнует.

Колхозный шофёр, представившийся Степаном, предупредил, чтобы мы держались крепче. Мол, дорога за городом только называется асфальтированной. А водитель колоритный! Усатый мужик чуть за тридцать в рабочем комбинезоне и похожий на киношного Василия Ивановича Чапаева. Обветренное лицо и «Прима» в зубах дополняли образ. Казалось, сигарета является продолжением его тела. А вот взгляд у товарища тяжёлый и какой-то усталый. Закрыв задний борт, он залез в кабину, и грузовик рванул с места.