«Привет труду» находится в тридцати пяти километрах от города. Значит, придётся потрястись.

— Говорят, в селе девчонки кровь с молоком, простые и душевные! Не то что наши городские зазнайки, — Рыжий мечтательно закатил глаза.

Я покачал головой, глядя на воодушевлённое лицо друга:

— Саня, ты хоть понимаешь, что там не курорт? Работа от рассвета до заката, жара, комары, грязь.

— Фигня! — отмахнулся друг. — Главное — конечная цель. А у меня она есть. Не ссы, я не дам тебе помереть от тоски.

Чего-то я далёк от оптимизма, охватившего Рыжего. И мои предположения подтвердились. Стоило отъехать от Яньково — и началось! Дорога оказалась не просто плохой, а безобразной. Грузовик прыгал на ямах и колдобинах, аж зубы стучали. Поднятая пыль через многочисленные дырки лезла под брезент. Даже Саня быстро приуныл, жалуясь на тряску.

Примерно на полпути раздался хлопок, и ЗИЛ начал оседать на один бок. Степан вовремя среагировал, остановившись у обочины и заглушив мотор. Выйдя из кабины, он осмотрел спущенное переднее колесо и, выплюнув окурок, выматерился.

Мужики повалили из кузова, разминая затёкшие мышцы. Белоручек среди нас нет, поэтому пауза продлилась недолго. Кто-то полез за запаской и домкратом. И работа закипела. Степан руководил короткими фразами:

— Сюда. Мля, держи. Малость поддомкрать. Держу…

В его прищуренных глазах появилось одобрение. Видать, не доверял городским, считая их обалдуями. Деревня!

Когда запаска была поставлена, а спущенное колесо заброшено в кузов, Степан достал из пачки очередную сигарету и чиркнул спичкой.

— Спасибо, мужики! — хрипло выдохнул он после первой затяжки. — А то я думал, придётся одному возиться.

А ведь его что-то гложет изнутри. Не досада из-за пробитого колеса, а давняя боль. Позже узнаю. Если помогу, то колхозный шофёр может стать полезным товарищем. В глуши, куда нас везут, такой человек на вес золота. Мысленно поставив зарубку, я полез в кузов.

* * *

Посёлок Зажолино встретил нас пыльными улицами, вдоль которых расположились сотни одноэтажных домов. Зданий повыше мало, кирпич тоже встречается редко, ибо российская глубинка к такому непривычна. Это вам не Прибалтика, являющаяся витриной СССР. Русский народ может потерпеть. Но деревянные дома, сады и огороды выглядят ухоженными. Покосившийся забор я заметил только у одной хаты. Это вам не опустевшие и сгнившие деревни двухтысячных, когда народ массово рванул в города, бросив стариков. А вообще, населённый пункт немаленький. Я думал, будет хуже.

Под лай дворовых собак грузовик прокатился по улицам, поднимая клубы пыли, и въехал на утрамбованную грунтовую площадку. Степан остановился напротив одноэтажного здания сельсовета, увенчанного самодельным фанерным щитом с названием колхоза «Привет труду».