Командирша смотрела, как идет к озеру Ингерн. Котел с грязной посудой весело раскачивался, даже спина бывшей служанки излучала жизнерадостность и уверенность в завтрашнем дне.

«Веселая. Ну и хорошо, что веселая. Может, хватит и одной мрачной дуры? Мирозданье критикуешь, точно оно тебе что-то задолжало. Было у тебя счастье, хоть и короткое, хоть на миг, но было. А у Ингерн?»

Похоже, в ближайшее время Ингерн счастья было не видать. Дойдя до обрывчика к озеру, девушка замерла. Звякнул выпущенный из рук котел…

Катрин взлетела на ноги. Глефа очутилась в руке еще раньше. Бросаясь к берегу, предводительница с изумлением увидела впереди себя спину Даллапа. Ветеран скакал с прытью молодого козла, сверкал выхваченным тесаком…

Ингерн обернулась. В глазах сиял восторг и благоговейный ужас:

— Я их на берегу видела! Вот только сейчас нырнули!

На камнях у кромки воды лежали четыре здоровенных рыбины. Но изумление Ингерн относилось не к рыбе, а к тем, кто преподнес сей нежданный подарок. И правда, на берегу знаменитых нав действительно мало кому видеть доводилось.

Толстоспинные, длиной почти с руку, рыбины походили на сазанов. Определеннее Катрин сказать не могла, остальные путешественники подробной классификацией не озадачивались. Восторг был бурным. Все в один голос заявили, что таких жирных рыб никто не видел.

Пока тащили подарки, перемазались слизью. Рыбы оказались тяжеленными, таращились, бессмысленно разевали рты, а их неуверенные попытки освободиться едва не валили людей с ног.

* * *

Прогуливаться бездельницей — грешно. Особенно, когда пращей работать так толком и не научилась. Катрин неторопливо двигалась вдоль берега, время от времени выбирая цель и стараясь влепить в нее камень. Получалось уже недурно. Снаряды летели сильно и достаточно точно. Еще поупражняться, и обрывок веревки превратится в настоящее оружие. До меткости Ингерн еще далеко, но все-таки… Конечно, необходим навык — камень все еще норовил вывалиться из грубой «чашки». И еще мешала глефа, она ведь не автомат, на ремне за спину не закинешь.

Бомбить камни и песок надоело. Редкие кулики и серые птицы, похожие на чаек, гастрономического интереса не представляли. Катрин умылась, передохнула. У воды сидеть было приятно. Мягкое весеннее солнце, тишина, покой. Таким почему-то всегда представлялся лимб[1].

Шпионка набрала полдюжины подходящих камней и выбралась наверх, на откос. Склоны холмов тянулись вдоль берега. Солнце здесь палило сильнее, в траве звенели и стрекотали насекомые. Охотница направилась к зарослям колючего кустарника.