Катрин коротким пинком отправила чашку светильника вперед. «Шайба» с шелестом уехала под кафедру. Огонек весело развевался. Кажется, это так и называется — очищающий огонь?
Шпионка метнула взгляд направо. Пальцы уже сжимали рукоять ножа в рукаве. Гиата стояла, как статуя. Совсем ослепла, что ли?
Ничего не происходило. Гремел уверенный голос с кафедры, внимала толпа…
…Катрин увидела, как вспыхнуло, побежало вверх пламя. Легкое, веселое. Пыхнуло снопом…
Голос еще вдохновенно вещал, когда внизу, в толпе, завизжала женщина.
Фигура на кафедре в сияющем ореоле пламени взмахнула руками и завопила. И этот вопль утонул во всеобщем вое ужаса…
[1] Дискурсивные — совершаемые путем логических умозаключений.
[2] Асфиксия — удушье, обусловленное кислородным голоданием и избытком углекислого газа в крови и тканях, например, при сдавливании дыхательных путей извне.
[3] Томте — домашние фейри, любящие присматривать за скотом и помогать людям по хозяйству.
Глава 12
Вопли ужаса слились в одно вязкое оглушающее жужжание, и Катрин показалось, что внизу улей. На кафедре в дымном тумане безмолвно плавала, широко взмахивая руками-крыльями, фигура Наместника. Теперь фигура не была темной, белое пламя билось вокруг человека сияющей аурой…
«Зачем я это сделала? Можно было просто убить», — в ступоре подумала Катрин.
…Наместник кружился в шаманском танце, пламя взвилось выше. Снизу донесся панический вопль:
— Дарки на крыше!
По ступеням застучали сапоги охраны. Гиата начала обморочно оседать на пол…
Катрин опомнилась.
— На помощь, воины! — Она подхватила безвольное тело претендентки на трон.
Четверо «крестовых» с обнаженными мечами влетели на кафедру.
— Потушите господина!
Воины в растерянности остановились. Огненная фигура все еще нелепо кружилась, роняя лоскуты пламени. Легкая ткань уже почти полностью сгорела, но полуголая и почерневшая, судорожно дергающаяся фигура Наместника внушала страх.
— Сбейте его на пол, накройте чем-нибудь!
«Крестоносцы» повиновались. Зазвенели брошенные мечи. Один из воинов рванул плотную ткань, занавешивающую дверной проем. Через несколько секунд Наместник лежал, накрытый портьерой. Конвульсивно дергались ноги, стучали о пол носы башмаков. Катрин запомнила худые закопченные щиколотки…
Вокруг было полно вооруженных воинов. Снизу, из храмового зала, доносились вопли ужаса и боли, — у выходов царила страшная давка.
Катрин держала на своих коленях худенькое тело будущей королевы. Нехорошо так говорить, но девчонка очень вовремя брякнулась в обморок.
— Кто старший? — заорала Катрин, перекрывая шум и толкотню вокруг. Вокруг девушек и недвижимого под тканью тела Наместника образовалось свободное пространство.