— Решаем вместе. Твое состояние — о нем думать всегда нужно. Одежда необходима не только для тепла. Мужикам свойственно бессознательно гоняться за голыми бабами. Замучаешься доказывать, что ты — суккуб.

— Я не суккуб. Я — ланон-ши.

Катрин улыбнулась:

— В моих краях таких милых созданий называют суккуб. Ну, не важно, в деталях потом разберемся. Пока ты — Блоод.

— Я Блоод. Не бросай меня.

— Ну, бросать я не собираюсь. Но у меня сложная жизнь. И, в общем-то, я человек, — смущенно сказала Катрин.

— Не уверена. Мы похожи. Особенно лежа.

Катрин, смеясь, схватила маленькую грязную пятку:

— Не заводи меня. У нас полно дел. Я тоже хочу крови…

Первые тяжелые капли дождя упали на листья кустов. Вдали пророкотал гром… Девушки спускались по склону. Сплошная завеса дождя сделала мир серым. Ливень лупил по голым телам, ручьи устремившейся вниз воды бурлили вокруг ступней беглянок. Грохотало над головой, над речной долиной. Росчерки молний вырывали из косых струй смутный силуэт рощи на том берегу реки.

Блоод обняла подругу за шею. Катрин едва расслышала сквозь громовые раскаты:

— Научусь плавать. Кажется, могу. Видеть. Почти ночь.

Желтокожая девчонка была в восторге.

Глава 16

Глава 16

Глава 16

— Задницу не видно? — озабоченно спросила Катрин. Рубашка, ныне превратившаяся в жилет, доходила до середины бедер, но прорех зияло столько, что для опасений имелись веские основания. Да и «декольте» на спине открывало глубокие симметричные царапины.

— Видно. Сокровище. Не скроешь, — змеиные глаза Блоод лукаво светились. Серый рассветный свет ее не слепил, повязка была сдвинута на лоб. Проблема одежды суккуба мало волновала. Кровососка сидела на брошенной на сырое бревно куртке. Голая кожа казалась матовой в утреннем, вязком от тумана воздухе.

Катрин скептически кивнула. Собственный вид не радовал. Ливень основательно вымыл шпионское тело, но синяки и царапины никуда не делись. Сапоги и лохмотья рубахи создавали некоторую иллюзию приличия. Увы, за ночь раздеть никого не удалось. Катрин с отвращением заткнула за пояс зазубренный меч — дурное оружие раздражало.

— Знаешь, Бло, возможно, неприкрытое сокровище помешает мне быстро вернуться. Тогда ты сможешь вдоволь похихикать, скучая здесь в одиночестве. Только сиди, пожалуйста, на месте…

— Куда я. Денусь. Разве что. Солнца будет много…

* * *

Трилучье утопало в утреннем тумане. Молчали собаки. Дым костров, такой же густой и тяжелый, как и туман, стлался среди кустов.

На дозор Катрин наткнулась у самой деревни. Вот патриархальные нравы — считают, что если противник не прется числом больше сотни, так и просыпаться незачем.