Катрин усадила подругу в тени невысоких кустов, плюхнулась на траву рядом. Пахло клевером и медом, жужжали разнокалиберные насекомые, ветер колыхал густые метелки травы.

На свободе было хорошо.

Блоод сидела, напряженно обхватив руками колени. Катрин тронула узкое плечо:

— Устала?

— Нет. Наверное. Мне горячо. Здесь и здесь… — девушка-суккуб провела пальцами по своим щекам и бедрам.

Катрин засмеялась:

— Мне тоже печет. Это солнце.

— Думаешь? — В шепоте обычно такой сдержанной девочки Катрин расслышала дрожащие нотки и поняла, насколько суккубу страшно.

— Скоро стемнеет, и тебе станет легче.

— Не станет. Ничего здесь нет, — Блоод начала вздрагивать. Большой мир насмехался и давил на нее со всех сторон. Не было вокруг спасительных стен, теплый ветер беспрепятственно трогал за кожу. Да еще слепота…

Катрин обняла подругу; прижала к себе.

— Не психуй. Будет вечер, ты все увидишь. Лес, реку, глупых зверюшек. Свободу…

— Я слаба. Меня ждет. Цепь. Опять, — суккуб с ненавистью стиснула обмотанный вокруг щиколотки обрывок цепи.

— Пока я с тобой, никто не наденет на тебя цепь, — Катрин гладила спутанные волосы. — Веришь?

— Да, — прошептала желтокожая девушка. — Чувствую. Не понимаю…

Они целовались, потом дыхание перехватило… Ветер раскачивал ветви ивняка, густел перед грозой воздух. Обрывки мыслей крутились в голове Катрин. Нужно было заняться делом. Но то, чем занимались два полуголых существа среди высокой травы, и казалось сейчас самым важным делом.

— Хватит, — простонала Катрин, утирая трясущейся рукой распухшие губы. Блоод немедленно отпрянула, почти оттолкнула бедра подруги. Шипя, припала к измятой траве. Катрин смотрела на эти изгибы желтокожего тела, на попытки вдавить похоть в бесчувственную плоть земли. Хватило сил не потянуться навстречу, усидеть. Черноволосая ящерица расслабилась. Повернула к Катрин слепое лицо. В углах чувственного ротика дрожала улыбка.

— Остались. Значит, можно?

— Можно, — пробормотала Катрин, — и должно… — На алые губы, к которым так и влекло, шпионка старалась не смотреть. — Живые мы должны оставаться. Обе. А теперь помоги мне думать.

— Да, Катрин. — Суккуб мгновенно приняла сидячую, относительно нейтральную позу. Подействовало это слабо, Катрин все равно не могла сосредоточиться. Пришлось дотянуться до меча, воткнуть его в землю. Катрин ухватилась за перекрестье, прижалась лбом к прохладной стали.

— Еда. Твое состояние. Одежда. Планы.

— Еда, — ты голодна, — суккуб понимающе кивнула. — Мое состояние — думать бессмысленно. Одежда — зачем? Тепло. Планы — решай.