В слова Катрин не вслушивалась. Лишь интонации и чувство опасности. И близость Бло, которая улавливает настроение людей, как антенна.

Все спокойно. Недовольные, сонные, ленивые… скоро смена. Не полезут…

Заскрипели колеса. Перестук по камням, по домам… Мост…

* * *

Мощеная дорога давно кончилась. Колеса скрипели по наезженной пыльной колее. Запахи деревьев и травы пробивался сквозь известковую пыль и сводящий с ума аромат прохладной кожи.

— Пора?

— Да.

— Поправь повязку, там солнце…

Катрин, приподняв кули и щурясь, смотрела на проплывающие кусты. Дальше тянулся лесок. К сожалению, оглядеться толком невозможно. Ну, все равно без риска не обойтись. Девушка высунула на белый свет ноги и спрыгнула на землю. Поблизости никого не было, лишь у поворота дороги маячил силуэт верхового, да и тот направлялся к городу. Зато на Катрин, открыв беззубый рот, смотрел возница.

— Чего уставился? — склочно осведомилась шпионка. — Ну, мешки я у тебя ворую, так что теперь?

Дед посмотрел на меч в ее руке, на голые бедра, на исцарапанные, в запекшейся крови лицо и руки. Особенное впечатление произвела драная рубашка.

— А? — ошеломленно переспросил возница.

— Отстань, — пробурчала Катрин, приподнимая мешки и выпуская Блоод.

При виде второй, еще более голой, девицы челюсть возницы окончательно отвисла.

— Да не смотри на нас так, добрый старик, — взмолилась Катрин. — Нам стыдно. Не по своей воле блуждаем, оборванны да изголодавши. Против воли держал нас распутный Наместник. Обманом заманил и обесчестил нас, сей скот двуличный. Прикрываясь благими намерениями, творит пакостник зло великое.

— Так оно ж… — пролепетал дед.

— Вот, «оно ж», — Катрин обличительно повела грязной дланью в сторону суккуба. — Наместник твой последней радости лишил бедную деву. Не может она видеть ясное солнышко, возрыдать с горя не может. Сам видишь, добрый дедушка, до чего злоба Наместникова невинных девиц доводит.

Возница зажевал губами, переваривая сенсационную информацию.

— Прощай, старик. А нам позора не пережить. Одна дорога — в омут. Пойдем мы к реке, а ты езжай. Пусть боги к тебе благосклонны будут. А налетят прислужники наместниковы, не сносить тебе головы. Да передай хорошим людям, пусть берегут жен и дочерей. Ибо сластолюбив Наместник, и не знают устали его чресла гнойные. Чтоб он сдох поскорее, чмо облезлое…

…Босые ноги Блоод путались в траве. Девушка-суккуб не жаловались, но Катрин чувствовала, что пора бы остановиться и передохнуть. Дорога и придорожная роща скрылись из глаз. Вокруг лежали заросшие высокой травой холмы. Между ними вилась зеркальная лента реки. Солнце, пробиваясь сквозь дымку предгрозовых облаков, ощутимо припекало.