Катрин дернула Блоод за руку. Суккуб ничего не спросила, повиновалась. Хорошая девочка. Ой, под самой Катрин забор чуть не развалился. Если старик выйдет из сарая сейчас, ему сильно не повезет. Как, впрочем, и девушкам…
Блоод беспрекословно скользнула под приподнятые мешки. Катрин нырнула следом. Лежать животом на мече было, мягко говоря, неуютно, но старик уже шаркал из сарая. Вес мешков сверху прибавился. В общем-то, мешки были легкие, но пыль так и лезла в нос. Что в странной таре возили, шпионка так и не догадалась.
Кобыла беспокоилась, хозяин ее ругал и успокаивал. Катрин страдала — «яблоко» рукояти меча, грозило продавить второй пупок в животе. Сверху шлепнулась еще стопа мешков. Старик беседовал с лошадью, возился. Катрин чуть удобнее утвердилась на локтях и раздумывала: не сотворили ли беглянки большую глупость? А если дед везет эти мешки на городской рынок? Или прямо в замок? Приятный сюрприз Наместнику и аплодисменты «крестовых» обеспечены. Непохоже, скорее всего, эту белую дрянь добывают за городом. По своей воле в каменоломни — тоже оригинально.
Телега тронулась. В скрипе и визге плохо смазанных колес Катрин вытолкнула из-под себя проклятый меч. Сразу стало легче. Шпионка улеглась удобнее. Рука неосознанно нашла прохладную ладонь Блоод. Близость молодой кровопийцы странным образом успокаивала. Катрин подивилась себе и теснее переплела пальцы с длинными когтистыми пальчиками суккуба. Блоод придвинулась и прошептала то, о чем хотела спросить девушка:
— К Южным воротам…
Катрин закрыла глаза. Стучали по неровным камням колеса. Брюзжал себе под нос возница, презрительно пофыркивала несогласная с хозяином кобыла. Мирное утро вступило в свои права. Смешно, но под грудой пыльных мешков было спокойно и безопасно. Обманчивое чувство, ложное. Катрин позволила себе чуть расслабиться. Стоило шевельнуться, и рот нашел потянувшиеся навстречу губы девчонки. Катрин поймала губами тонкий язык суккуба. Собственное безумие и облегчение оттого, что ему отвечает безумие ничуть не меньшее, кружило голову. Катрин почти исчезла из этой старой телеги, из мира, полного утренних земных звуков. Но часть сознания все еще бодрствовала под душным покрывалом мешков. Меч, кинжал, приближение ворот, стража, риск — все оставалось. Блоод сдерживала свой проклятый дар.
— Ворота… — угадалось во вздохе девочки.
Катрин и сама чувствовала. Усилившийся шум голосов, нервные нотки в обрывках разговоров, перестук копыт… Эхо от высоких стен. Вот и бряканье боевой стали. Командный тон мелкого начальника спутать ни с чем нельзя. Времена другие, а шмонают так же. Пальцы легли на рукоять меча. Размыкать объятия девушки не стали. Обвинения в аморальном поведении все равно окажутся в самом конце длинного списка обвинений.