— Мальчик. И Энгус.

— Блоод, ты становишься истинной леди. Я имею в виду в общепринятом человеческом понимании сего странного титула. В тебе просыпается чувство ответственности. Это хорошо, хотя и несколько удивительно. Мальчик как-нибудь переживет. И Энгус тоже. Если в нем только с опозданием не обострилась ревность.

— Не ревность. Он хороший.

— Не сомневаюсь, — Катрин с удивлением посмотрела на подругу. — Что ты мне хочешь сказать?

— Если ты уйдешь, — суккуб с трудом выговорила, — я могу выйти замуж?

— Тьфу, — Катрин запустила пальцы во влажные кудри подруги, — уйду или нет, я буду счастлива, если у вас будет все хорошо. Уверена, что тебе это отлично известно.

— Да, — суккуб сжала руку подруги. — У нас может быть? Все хорошо?

— Бло, не будь дурой. Ты меня ужасаешь. Ты старше меня черт знает на сколько и прекрасно знаешь, что все зависит только от вас.

— Я не знаю. Про себя. Много лет ланон-ши не связывали себя. С одним мужчиной. Энгусу будет трудно. Я должна питаться. Я не могу. Без удовольствия пищи. Мужчина не может терпеть. Такое.

— Вон он, сидит там, терпит и не пытается огреть меня по голове топором. Ты же его не обманывала. Он знает все, и если выбрал тебя, то трезвый и зрячий.

— Что будет со мной, Кэт? — Желтые глаза Блоод влажно блестели. А может быть, в них играл лунный зеленый янтарь волн.

— Знаю, что будет, — Катрин крепче прижала к себе подругу. — Вы вернетесь в «Две лапы». Будете следить, чтобы Даллап и Ингерн не переругались, споря, во что превратить замок: в большой курятник или огромный пивной завод. Энгус станет толковым управителем Медвежьей долины, а ты родишь ему детей. Тебе виднее, какими они получатся, но населению нашей земли свежая кровь пойдет на пользу. С пищей и развлечениями тебе, моя дорогая, придется нелегко, но вместе вы справитесь.

— Я верю. — Блоод вглядывалась в зеленые глаза подруги, как будто там сосредоточилась вся мудрость вселенной. — Буду верить. Всю жизнь Энгуса. И всю жизнь наших детей. И всю жизнь. Детей наших детей. «Две лапы» всегда будут верить. Ждать тебя, подруга.

Все сказанное подозрительно походило на клятву.

— Хрен знает что такое, Бло, — смущенно сказала Катрин. — Не нужно мне так уж верить. Я же не пифия какая-нибудь. Я вовсе не предсказываю. Просто говорю то, что думаю. А получится то, что вы сами захотите. Слушай, может, нам не спать больше вместе?

— Не спать? Я могу ловить сусликов. И этих… — Блоод изобразила коготками, — тушканчиков. Еда. А спать? Мул и сельские самцы? Вместо леди с зелеными глазами? Энгус будет разочарован.