— Этого сюда давайте! — он перехватывает мою веревку себе в руку. — Пойдет впереди нас, будет прикрывать лично меня своим глупым телом и тупой рожей.

— Смотри, мужик, как там тебя? — обращается он уже ко мне.

— Флюгер, ваша милость, — подобострастно отвечаю я, продолжая прикидываться придурком.

То, что меня раскусил авторитет городского дна с приятелями, совсем не значит, что он будет делиться данным знанием со стражей. Они ему точно не друзья-приятели, скорее, вынужденные попутчики иногда по жизни, а если у них в лесу случатся кое-какие неожиданные проблемы, он только здорово порадуется. Так ведь они могут еще с концами пропасть, не вернуться уже никогда обратно к своим семьям и женам.

И похвалит тогда свое предчувствие уголовный вожак, что правильно раскусил меня, но ни с кем делиться подобным правильным знанием не стал.

— Что за дурацкие имена у вас там в Империи? — ржет старший с остальными стражниками. — Флюгер — здесь лопоухий придурок по бандитским разговорам!

Потом успокаивается и пренебрежительно смотрит на меня:

— Смотри, Флюгер! Если будешь вести себя правильно. Покажешь, где стоят шалаши и где именно в них лежат раненые, тогда я оставлю тебя в живых и дочку твою тоже никому не дам тронуть, — ясно, что на историю с дочкой они тоже сильно повелись.

И ведь снова врет, я подобное отчетливо чувствую. Про мои талеры молчит, понятно, теперь я должен спасать свою жизнь, даже не заикаясь об отнятом добре. Я ему, конечно, верю до самого последнего слова всем своим видом, прямо так хорошо в роль вошел, что самому стыдно за настолько талантливое приспособленчество.

Все выходит пока, как я прикидывал и даже лучше немного.

— Если попробуешь взбрыкнуть, подать наемникам сигнал какой — тогда помрешь смертью страшной и лютой! И дочка твоя тоже умрет, но совсем не сразу, еще вволю небо наслушается ее криков! Понял меня, Флюгер? Кровники они наши, парней наших положили, поэтому сам понимаешь, пощады никому не будет, а вот ты еще можешь выжить! — негромко втирает мне Кирил.

«Вот ведь какой черт этот Кирил, одной ногой уже стоит в могиле, а все угрозами сыплет, недоносок доверчивый», — хочется рассмеяться мне, однако я продолжаю играть свою роль.

— Понял, ваша милость, — покорно я киваю головой. — Я человек подневольный, как скажете, так и буду себя вести. Не пикну ни разу, будьте покойны. Только дочку спасите! Больше мне ничего и не надо! Одна она у меня!

Кольчуги, шлемы и прочие поножи с оружием стражники сложили на подводы, как только скрылись из виду со стен города и отобрали у меня деньги. Тут их можно понять, тащить по жаре на себе все подобное добро несколько часов — реально суровое испытание для изнеженных городских жителей.