«Ну, как я оставил?» — не хочу я брать на себя всю ответственность.

Все наемники просто приехали к трактиру и бросили лошадей под мою ответственность, правда, распрягли их сами и обтерли тоже. Мое дело дождаться, когда они остынут, чтобы напоить и накормить животных.

Тоже хлопот немало на мою шею ложится, поэтому хорошо бы радикально еще поуменьшить наш автопарк.

— Завтра встанем подальше от трактира или таверны в укромном месте, которое попадется перед ужином', — говорю я Фиале.

— Почему ты так трусишь, Андер? — наконец Фиала высказывает свое мнение о моих словах. — Расскажи мне в конце концов!

«Ну, что я могу ей рассказать про свое умение ПОЗНАНИЕ?» — ничего, конечно, поэтому бормочу что-то о предчувствии, наследном даре и прочем непонятном деле, которое прямо криком кричит, чтобы проявить осторожность.

Она немного дуется на меня, это ничего, в течении следующих суток поймет, что мои действия — не обычная трусость или излишняя перестраховка. А бравым наемникам и лучницам подобное дело серьезно не нравится, как я чувствую.

Еще пару дней подобных отношений и мне просто предложат уехать восвояси, забрав свою долю. Или даже всего через день такое выскажут в лицо. Начнет разговор, конечно, Шнолль, а Грипзих и Вертун его поддержат. Терек тоже разведет руками, мол, сам понимаешь.

«Они мои старые проверенные товарищи, а ты, и правда, как-то слишком много трусишь!»

Лошадей наемников я уже не могу продать, они такой подставы точно не поймут, если я предложу им идти пешком за телегой. Поэтому с раннего утра ищу покупателя на вторую подводу с лошадью и еще на последнюю лишнюю кобылу. Правильно понимая, что нам хватит и одной телеги, чтобы уехать и увезти трофеи. Да еще будет гораздо проще данное дело провернуть по сути своей.

Жду заинтересованных взглядов от проходящих мимо мужиков и во время обеда, опять же в таверне, мне удается так же за половину цены избавиться от второго транспортного средства и по дешевке отдать двух так себе кобыл.

Когда наемники выходят на улицу, их встречает только одна телега и четыре лошади у коновязи.

— Ну, а вот это зачем? Денег у нас еще много? — снова выступает Шнолль, только я не отвечаю ему, просто смотрю на него, как в последний раз, и он отстает.

Когда я посмотрел на приятелей с утра, вокруг всех четверых я заметил серую расплывающуюся рамку в полной рост. И вокруг Кситы тоже, а вот Фиала почему-то оказалась без подобного украшения.

Мгновенно помертвевшим сознанием я понял, что меня так предупреждает именно мое ПОЗНАНИЕ о том, что люди, обозначенные серой рамкой, сегодня должны непременно умереть. В течении этого дня или ночи, не позже, наверно.