Про подобную возможность, чтобы получить настоящее ранение приходится серьезно думать, учитывать последствия любой встречи с недоброжелательно настроенными туземцами. Вооруженными поголовно разным холодным и массивным оружием.

Толк есть от столярного ножа, изоленты, пакетов, обоих фонариков, второй из которых я легко починил, поправив слетевший от удара контакт. Теперь еще зримо подняло настроение обладание настоящим опасным кинжалом и посохом шамана. Остальные мешки и кошеля на поясе оказались забиты какими-то травяными сборами, корешками и разнообразными частями тел неизвестных животных.

Как-то: головы змей, каких-то сусликов и ящериц, лапки птиц и крылья тоже. Еще несколько насекомых, от огромных пауков до скорпионов и фаланг по внешнему виду, все подобное добро сушеное и вяленое.

Понятное дело, жаркая степь — то самое место, где вся данная живность активно водится, плодится и размножается. Стоит поберечься от опасных гостей, лучше всего сильно волосатую веревку вокруг себя укладывать во время ночлега, как я про такое дело знаю из роликов Ютуба.

Только у меня нужной приспособы нет пока, да еще есть проблема, где именно мне придется сегодня ночевать — никто не знает. Ни я сам ничего не могу утверждать с уверенностью, ни серо-зеленые зверолюды, пока они меня не обнаружили в моей яме-укрытии.

Шамана, кстати, никто из свежеприбывших Чертей даже пальцем не тронул, в отличии от мужика с перерезанным горлом. Того просто оттащили за ноги и небрежно бросили в пятидесяти метрах от колонн.

Тащили причем прямо в мою сторону, я еще успел здорово испугаться, что старательно дотащат до моего укрытия, поэтому с огромным облегчением вздохнул, когда его бросили недалеко от дороги.

Похоже, трогать дохлого шамана опасаются все поголовно, и его соплеменники, и существа из других племен, которых я теперь постоянно называю Чертями за серо-зеленые рожи.

«Ничего, я его немного ограбил, но мести от духа шамана все равно не боюсь», — напоминаю себе о совершенном по местным понятиям святотатстве.

Караваны следуют один за другим с разрывом по времени в час-полтора-два часа, поэтому в светлое время суток они прошли мимо меня восемь раз. В них я наблюдаю только мужчин с оружием, еще есть немного рабов и совсем нет женщин-Чертей. Поэтому мне кажется — все они определенно едут сражаться на какую-то здешнюю войну.

— С кем вообще могут воевать кочевники-Черти? — спрашиваю я себя.

— Судя по пленникам позади повозок, только с нашим человеческим братом, — тут же отвечаю сам себе.

— Куда они тут еще могут без своего племенного скота отправиться? На местный курултай?