Если не сдохнешь от самой операции и еще потом после всегда возможного, с большой долей вероятности, сепсиса.

«И так она невероятная красавица по местным понятиям, не найдешь во всем большом лесу подобную бабу с настолько модельной внешностью наверняка».

Ну, я ее немного придавливаю, выставляя себя в выгодном свете, чтобы она не лезла в драку сейчас. Пусть сама постоит в непонятках, почему подпустила к себе совсем незнакомого мужика, которого только что пошли приводить к порядку приятели. И привыкнет к печальной мысли, что сама отправила на тот свет одного из своих прежних подельников.

Тем временем оглушенный мужик довольно быстро приходит в себя, переворачивается на живот и видит рядом тело приятеля, уже отошедшего в мир иной. Мы молча смотрим на него и ждем, что он предпримет, убедившись в безнадежном для жизни соседа исходе.

— Что такое? Ничего не помню! — он встает и возится над умершим, однако тот отказывается вставать наотрез.

— Ксита! Что случилось? И где этот мужик? — нервно орет он. — Как он мне по башке заехал! Сука! Все кишки вырву!

Ага, началось размахивание руками после драки и страшные угрозы отсутствующему врагу, раз он меня еще не видит.

— Этот здесь! Можешь подойти, если ноги хорошо держат, — говорю я суровым голосом бывалого человека с юга. — Ну, еще скажешь тогда что-то, если сумеешь!

Да, придется прикинуться опытным таким по жизни человеком, что с моим приобретенным умением убеждать — совсем не сложно.

Мужик идет к нам, еще не соображая, что именно собирается делать. Оглядывается назад и ощупывает меня настороженным взглядом. Снова явно не понимая, почему один из своих уже глубоко мертвый, а вероятный виновник стоит рядом с лучницей, а она сама никак подобному не сопротивляется.

А я тоже понимаю, что почему-то не вижу своего козла за ветками и кустами, что его последний всхлип случился не просто так.

— Чего ты тут делаешь? — так уже требовательно спрашивает второй разбойник, останавливаясь в трех метрах от меня и держа руку за пазухой.

— Вашу шайку ищу, — сразу же удивляю его я.

В руке у него ножик, это точно, но пока он раздумывает, стоит ли дальше так жестко наезжать на незнакомца, раз приятелю подобная дерзость уже аукнулось быстрой смертью.

— А это, зачем? — чешет он затылок, решив пока не усугублять отношения с крепким уверенным мужиком, уже поднявшим свое оружие и стоящим с независимым видом.

Я пока внимательно разглядываю его самого, подключив к процессу свои новые умения.

У широкоплечего мужчины в сильно поношенной обычной одежде цепкий и очень неприятный взгляд матерого убийцы. Я даже на пару секунд сначала пожалел, что не убил его до сего момента. Просто чувствую, как он сам внимательно приглядывается ко мне, чтобы наверняка пырнуть ножом без последствий для себя.