Наша троица настороженно уставилась на приоткрытые трёхметровые каменные створки. Мрачная летунья и трусоватый Толик не торопились идти к ним, поэтому пришлось мне проявить лидерские качества.

Я первым проскользнул между створок и очутился на пороге площади, поросшей травой и мелкими деревцами. В центре стояло выщербленное изваяние какого-то многорукого индусского чертилы. А вокруг площади столпились круглые белокаменные жилища, насчитывающие метров пять в высоту. Их крыши представляли собой купола, а стены с маленькими оконными проёмами оказались сплошь покрыты замысловатой резьбой.

— Вот и в Азию не пришлось лететь. Тут всё и посмотрим, Толик, — пробормотал я.

— Жутковато здесь, — пожаловался чернокожий, крепко сжимая рукоять топора. — И пахнет как-то странно. Гарью, кажется.

Насия промолчала и скользнула по сторонам напряжённым взглядом, выискивая опасность. Но её вроде бы не было. Лишь ветерок посвистывал в пустых оконных провалах, да кое-где ползали змеи и по крышам скакали обезьяны, хохочущие так, будто уже с утра успели травкой побаловаться. Практически пастораль.

Я настолько расхрабрился, что даже предложил спутникам заглянуть в пару домов. Но мы нашли в них лишь чёрную перегнившую листву и превратившуюся в древесную труху мебель. Хреново. Моя жаба расстроилась. Однако надежда найти легендарный артефакт не умерла. Идём дальше.

Однотипные, узкие улочки повели нас вглубь города, где и скрывался выход из подземелья.

— Он на главной площади, а она в центре, — объяснил я спутникам и заметил несколько домов, давным-давно оплывших от страшного жара. Вулкан? Драконы? Бомбы? — Но сам городок небольшой, так что мы быстро доберёмся до цели.

— А что ты собираешься делать, если твоих друзей там нет? — спросила летунья и вопросительно глянула на меня подозрительными холодными глазами.

— Спущусь в подземелье. И вы пойдёте со мной, потому что карта охренеть как важна. Без неё мы тут будем блуждать как слепые котята.

Красотка пожевала пухлые губки и хотела что-то сказать, но внезапно замерла, предупреждающе подняла палец и стала к чему-то прислушиваться. Лично я услышал только стук собственного сердца, хохот обезьян и посвистывание ветерка. Толик тоже не уловил ничего подозрительного и вопрошающе покосился на девушку.

Та прошептала:

— Голоса. Кажется, тихонько говорят на вашем языке. Вон за тем домом.

— Пошли глянем, кто там, — азартно проговорил я, облизал губы и стал осторожно огибать дом. За ним обнаружились жизнерадостно улыбающиеся Жанка и Петрович. Обнявшись, они похихикивали, восседая на резной колонне, лежащей на площади.