И тут вдруг мрак исчез. Точнее, не мрак исчез, а я открыл слезящиеся глаза. Перед ними тут же возник залитый полуденным солнцем грязный проулок, пахнущий помоями и кошачьей мочой.
Сами коты здесь тоже были. Они сидели на крышах средневековых домиков и с любопытством смотрели, как меня возле кучи мусора бьёт ногами троица эльфов-подростков. Один из них был толстым, второй худым, а третий смазливым, как девчонка. Но все они с одинаковой яростью мутузили меня, изрыгая запах перегара. А я лишь рефлекторно прикрывал голову худыми руками, покрытыми ссадинами. Несколько моих зубов уже валялись в пыли, изо рта сочилась кровь, а каждый вздох заставлял рёбра вопить от боли.
Кажись, хозяин этого хилого тела либо отключился, либо не стал бороться за эти кости, обтянутые кожей. Видать, теперь я тут главный. И мне надо как-то выживать…
Глава 12
Доставшееся мне тело подростка оказалось обряжено в вонючее рваньё, намекая, что он вряд ли из королевской семьи. А вот что-то азартно выкрикивающие эльфы могли похвастаться дорогой одеждой и холеными рожами, искорёженными гримасами садистского наслаждения. И они даже не думали останавливаться. Им явно было плевать на то, что через минуту-другую подобного «массажа» — моё новое тело отбросит копыта.
Ситуация складывалась архисложная. И это подтвердил Мах, появившийся на плече одного из остроухих.
— Твою крылатую мать! Вот это адский залёт! Костров, эти ребята настроены решительно! Они убьют тебя! А уж как они тебя матом поливают. Даже заслушаться можно. Помёт осла, член змеи, выродок человеческий… А вот теперь они решили обоссать тебя.
Разгорячённые эльфы перестали бить меня и, тяжело дыша, стали расстёгивать ширинки.
Ну, нет! Это уже слишком!
Преодолев боль, я дотянулся до кучи мусора, схватил дрожащими пальцами осколок разбитого глиняного черепка, резко приподнялся и всадил его прямо в кудрявый пах толстого эльфа. Он заверещал как поросёнок под ножом и упал на колени, зажимая ладонями мошонку, брызжущую кровью.
Вид воющего толстяка заставил остолбенеть от ужаса Худого и Смазливого. А их жажда чужой крови мигом сменилась на шок охотника, получившего люлей от зайцев-дистрофиков.
Правда, остроухие быстро отмерли, стоило мне кое-как подняться на ноги и вытащил из мусора проржавевший железный штырь.
— Валите отсюда, суки! — заорал я на гномьем, размахивая прутом, кажущимся офигеть каким тяжёлым. — А то сейчас как дам и уши отвалятся.
— Тебя повесят… говно собачье! — на ломанном гномьем выдал Смазливый, горя праведным гневом, налившие багровой краской его и так красную от выпитого рожу. — Ты что наделал, выкидыш бездны⁈ Ты ранил благородного Красиэля! Да тебя четвертуют и скормят собакам! Красиэль надежда всего рода Светлоликих! Он получил симбионта аж в пятнадцать лет вместо положенных богами шестнадцати!