— А я бы мог «выпить» симбионта Толстяка, чтобы «выучить» эльфийский? Ну, в теории, а то сейчас у меня всё равно нет свободных очков, — проговорил я и кое-как побежал за ним, сплёвывая кровь, текущую из разбитых губ.

— Нет, это так не работает. У тебя же нет своего симбионта, точнее, не у тебя, а у попрошайки в чьей тушке ты находишься. А вот будь ты тут в своём теле, то тогда бы смог «выпить» сима Толстяка.

— Ясно, — кивнул я и выскочил на пустынную узкую кривую улочку, стиснутую домами из булыжников.

Здесь около угла дома красовалась одинокая деревянная бочка с дождевой водой. И она прозрачно намекала, что вполне может послужить для меня и водопроводом, и раковиной. Я метнулся к ней, быстро напился и смыл с себя кровь, смешавшуюся с грязью.

— Быстрее, быстрее, — поторопил меня Андрамах, работая крыльями.

— Бегу, — прохрипел я, тряхнул мокрыми руками и снова помчался за духом.

Он привёл меня на шумный широкий проспект, запруженный скрипящими подводами, каретами и гордыми всадниками на цокающих подковами лошадях. Народу тут было хоть отбавляй. Но ещё больше возбуждённо галдящих горожан оказалось на покрытой брусчаткой площади. Тут волновалось целое море из людей, эльфов и гномов. Все они горящими глазами смотрели на красующийся посреди площади помост. А тот мог похвастаться виселицей, плахой, механизмом для колесования и даже столбом, окружённом хворостом и поленьями. Здесь явно будут кого-то с помпой отправлять в мир иной. А-а-а, вон кого…

Из мрачного серого здания показались поблескивающие латами конвоиры-эльфы и закованные в кандалы оборванные люди с опущенными головами. Худые, нечесаные и грязные… Они даже не стали уклонять от тухлых овощей и мелких камней, полетевших в них из взбесившейся толпы, принявшейся вопить тысячами голосов.

— Красота? — спросил у меня Андрамах, устроившись на моём плече. — В этом мире индустрия развлечений движется вперёд семимильными шагами. А уж на религиозные праздники вроде этого собирается весь город.

— А это кто? Местная королева красоты? — иронично спросил я, посмотрев на эльфийку в короне. Она восседала на единственной трибуне, укрытой золотистой материей.

— Тонкая шутка, — оценил дух и следом серьёзно проскрежетал: — Нам нужен вон тот жёлтый храм с семью башнями. И торопись, торопись. Время уходит. Тот хрен остроухий уже явно привёл в переулок стражу.

— Понял, — кивнул я, шумно вдохнул пропахший потом и навозом воздух, а затем принялся огибать горожан, беснующихся так, словно кандальники лично каждому из них насрали под кровать.