— Ры-ры-ры! — зарычал Худой, пьяно покачнулся и судорожно сунул руку в карман.

Я собрал в кулак последние силы, подался к нему и ткнул штырем как рапирой. Ржавый кончик вошёл прямо в горло эльфа и с хрустом пробил его насквозь. После этого подросток мучительно выпучил глаза, надсадно захрипел и упал около толстяка, воющего в позе эмбриона.

— Ай да удар! — восхитился дух, принявшийся летать над засучившим ногами Худым. — Сколько крови! Моё почтение, Костёр! А если ты ещё и третьего эльфа убьёшь, то я клянусь, что честно отвечу на три твоих вопроса.

Однако третий остроухий словно услышал предложение Маха. Он рванул прочь воя, как сирена. А я швырнул ему в спину прут. Но, к сожалению, он пролетел мимо, лишь оцарапав его руку.

— Может, он кровью изойдёт? — вымученно понадеялся я, покосившись на духа.

— Нет, не изойдёт. В теле пятнадцатилетнего эльфа литров пять крови. Ну, в этом уже нет, — кивнул он на потерявшего сознание толстяка, лежащего в громадной луже крови. — Добей его — и дело с концом. Энергию получишь. Она через твой дух попадёт в тело. Правда, по дороге потеряется часть.

Я подобрал выпавший из стены булыжник и вдруг ощутил тепло в солнечном сплетении. Правда, оно тут же исчезло, будто отправилось дальше. Кажись, прилетел опыт за Худого. Его грудь больше не вздымалась, а навсегда остекленевшие глаза уставились на голубое небо с беззаботными белыми барашками облаков. Ещё совсем мальчишка. Однако мне не было жалко этих эльфов. Они ещё те мрази. Скольких они уже убили? А скольких могли бы ещё убить? Поэтому я набрался решимости и без сожаления булыжником размозжил голову толстяка.

— А у него совсем мозгов не было, — ехидно сказал Мах, глянув на серое вещество, смешавшееся с грязью.

— Что дальше? — просипел я, почувствовав себя чуток лучше после получения опыта.

— Переоденься — и иди за мной, пока третий остроухий не привёл стражу, — протараторил крылатый кошан и задумчиво выдал, оглядев трупы: — Ставлю свои лысые яйца против протухшей сметаны, что толстяк пригласил пару друзей, дабы отметить получение симбионта. Они напились и пошли искать приключения. А что для молодых аристократов-эльфов может быть лучше, чем поиздеваться над каким-нибудь человеком-побирушкой?

— Суки, — процедил я, потрогал ноющие рёбра и надел шмотки Худого, поскольку они были меньше забрызганы кровью. Но, конечно же, даже его вещи повисли на мне, как на вешалке. Однако это явно лучше, чем ходить в обносках.

— За мной! — скомандовал дух и полетел прочь. — И по пути даже не думай с кем-то разговаривать. Гномий язык здесь мало, кто знает, а эльфийским ты не владеешь.