— Почему этот свиток так важен для вампирши? — протараторил я и метнулся к двери.

— Не могу сказать. Ты живешь как карта ляжет, а я как Ходящая-во-тьме скажет. А она считает, что тебе пока рано знать всё.

— Андрамах, ты хотя бы можешь сказать, кто такие дети ночи? Это же не простые гопники, а вампиры?

— Угу. Быстрее, Костров, быстрее.

Я кивнул и плавно открыл заскрипевшую дверь, дав дорогу солнечному свету. Он выхватил из мрака каменные полы и книжные шкафы, выстроившиеся параллельными линиями.

Мах стрелой полетел между шкафами, попутно проинструктировав меня:

— Возьми канделябр. Он стоит на столе справа. Там же есть спички. И шевелись, шевелись. У нас мало времени. Ты разве сам не чувствуешь, что твоя связь с телом слабеет?

— Да, ноги начали отниматься, — сумрачно признал я, поспешно схватил спички и поджёг торчащие из канделябра свечи. Их жёлтый свет упал на пахнущие древностью книги и пыльные свитки. А я торопливо закрыл дверь, взял в левую руку канделябр и посеменил к летающему коту. Он уже вился около шкафа, чьи иссохшие полки ломились от пожелтевших от времени свитков, перехваченных шелковыми лентами.

— Нашёл! Костров, нам нужен какой-то из этих свитков. Но какой именно? — проскрежетал Мах, напоминая растревоженную пчелу. Ну, если бы существовали такие уродливые пчёлы. — Придётся читать названия. Быстрее, Костров, разворачивай свитки. Оп… А что это⁈ Прячься!

До моих ушей донёсся скрип двери. И я тут же от испуга прямо голой ладонью погасил все свечи и метнулся за шкаф, где встал на одно колено и с сильно колотящимся сердцем чуть-чуть выглянул из своего укрытия.

Дверь оказалась открыта, а солнечный свет бил в спину высокой фигуре, громко втягивающей носом воздух. Неизвестный принюхивался. И он явно чувствовал запах горячего воска, прозрачно намекавший на то, что кто-то мгновение назад использовал свечи.

Твою мать! Если меня раскроют, то это будет означать провал операции и превращение в безмозглое кровососущее чудовище! А в этом полудохлом теле я даже не смогу ничего противопоставить неизвестному. Он наверняка профессиональный воин, а не подвыпивший подросток.

Я чуть не застонал от отчаяния, злобно косясь на канделябр, зажатый в руке. Но, может быть, неизвестный понюхает-понюхает да уйдёт?

К несчастью, моим мечтам не суждено было сбыться. Охранник мягко вошёл в помещение и создал полуметровый ревущий язык пламени. Он заплясал прямо на его ладони, осветив голубую мантию, снежно-белую бороду и морщинистое злое лицо с загнутым носом и маленькими колючими глазками.

— Канатанэль ибань ланэ, — по-эльфийски произнёс старик, да так вкрадчиво, будто шептал мне в самое ухо. У меня аж вся слюна во рту загустела от напряжения, а нервы натянулись как человеческая шкура на барабане людоеда.