— Буду иметь в виду, — улыбнулась ему лиса по имени Жанна и величаво двинулась по улице, раскачивая бёдрами. Андрюха так и вцепился в них похотливым взором.

— Из вас получится замечательная пара, — ехидно сказал я, обогнав девчонку.

— Не завидуй, Костров, — высокомерно бросила она и начала активно приводить в порядок свои волосы. Нас же впереди ждёт встреча аж с двадцатью людьми, а Жанка прихорашивается даже тогда, когда идёт в магазин через дорогу.

Я усмехнулся и подумал, что со стороны наш коллектив выглядит, как четвёрка средневековых наёмников из голливудских фильмов. Сильная и независимая женщина, чернокожий, белый и азиат. Петрович вполне мог сойти за китайца, поскольку из-за алко-ягод его веки припухли, превратив глаза в две щелочки.

Однако его зенки сумели широко распахнуться, когда он увидел высокий, разукрашенный резьбой храм, похожий на дорогую игрушку, покрытую блестящим на солнце мрамором.

— Ого! Тут явно жил самый главный поп, — выдохнул разнорабочий.

— Или это просто была школа для детей чиновников, — проронил я и глянул на высыпавшуюся из дверного проёма пятёрку людей. Все они были вооружены топорами да саблями и облачены в кожаные доспехи. Видать, ушлый торговец уже обработал всех землян, которых вспышка выдернула из общаги и перенесла сюда.

— Пополнение. Рад вас видеть живыми, — отдуваясь, просипел тучный, невысокий участковый, отражая солнечные лучи шикарной плешью. На его мясистом носу блестела капелька пота, маленькие глазки потемнели от усталости, а пухлые щёки изобиловали мелкими царапинами, будто он пытался утопить очень злых котят.

— И мы рады, товарищ Лосяткин, — подал голос Петрович и за руку поздоровался с Николаем, которого окружала четвёрка малознакомых мне студентов.

— Заходите. Мы как раз решили совещание устроить. Заодно и обсудим, как Костров стал лидером землян. Все, у кого есть симбионты, видели оповещение.

Лосяткин скрылся в храме, а мы вошли следом за ним.

Внутри нас ждало просторное помещение с высоким купольным потолком, витыми колоннами и мраморным полом, покрытым трухой да листьями. А ещё около исписанных иероглифами стен выстроились десятки многоруких статуй и поблёскивали медные зеркала на треногах.

Народ же облюбовал вырезанные из камня скамьи. Я увидел много знакомых лиц. Измождённых, потерянных, с тусклыми глазами и пустыми взглядами. В углу взахлёб рыдала девчонка, а около круглого окна в луже крови лежал скуластый студент с перехваченными венами.

— Покончил жизнь самоубийством, — прохрипел участковый, заметив куда я смотрю. — Он думал, что таким способом выйдет из игры. Результат вы видите. В подвале ещё есть пара раненых, один тяжело. Трое подхватили какую-то лихорадку. Они тоже в подвале, только в другой комнате. Там прохладнее, чем здесь. Тут прям пекло.