— Давайте, мужики! — вторил моему крику ор Петровича, держащего медное зеркало.

Люди стали пускать солнечных зайчиков в глаза монстра. А тот принялся крутиться на одном месте, закрывая зенки толстыми веками.

«Эмпатия» чувствовала, как монстр всё больше наливается раздражением, страхом и яростью. Он даже перестал следить за мной, чем я и решил воспользоваться…

Сунул копьё в чудо-сумку, чтобы оно не мешалось, а затем разбежался, оттолкнулся ногой от каменной скамьи и прыгнул на бок чудовища. Мои пальцы ухватились за край костяной пластины, а разрывающиеся от напряжения мышцы рук позволили мне забраться на холку монстра.

Чудовище почувствовало неожиданного седока и начало пытаться скинуть меня. Оно завертелось и забрыкалось, будто взбесившейся бык на родео.

И монстр добился бы успеха, если бы не его спинные пластины. Они намертво защемили пальцы моей левой руки, благодаря чему я не свалился на пол. Правда, боль была одуряющей. Но я невероятным усилием воли отринул её, правой вытащил из сумки копьё и воткнул его в глаз чудовища. Буркало лопнуло и окатило меня мерзкой жижей, едва не попавшей в мой раззявленный рот. Я успел закрыть его, а вот уши уже не закроешь… По ним ударил громоподобный монстрячий вой, подобный слитному залпу сотен пушек. С потолка аж штукатурка посыпалась, а люди испуганно присели.

Однако я и вой пережил, после чего сумел воткнуть копье в другой глаз чудовища. И оно буквально сошло с ума. Трубно завыло и встало на дыбы, точно конь, из-за чего пластины на спине разошлись, отпустив мои многострадальные пальцы.

Я с диким воплем прокатился по спине монстра и упал между задними ногами. Сердце замерло в груди от страха. Сейчас чудовище наступит на меня, и вместо медали за храбрость я получу каменное надгробие.

Благо мне повезло…

Монстр ринулся прочь, круша всё на своём пути. Он ломал колонны, как спички, давил лапами скамьи и царапал когтями стены. А последние и так на ладан дышали, поэтому по ним поползли трещины, перекинувшиеся на потолок.

— Все вон! — заорал я и, прихрамывая, метнулся к окну, втянув голову в плечи.

Вокруг начали падать куски потолка, пол задрожал, как голый на морозе. А один осколок штукатурки оцарапал мою щеку. И если бы не «каменная кожа», то он бы распахал щеку до самых лицевых костей. А так я — лишь с окровавленной щекой перемахнул подоконник, выскочил наружу и рванул на площадь, где сгрудились люди, первыми трусливо покинувшие храм. К ним уже присоединились и мои боевые соратники, не побоявшиеся пойти против монстра. Более того, Артур и Толик сумели притащить сюда Георгия Ивановича, начавшего приходить в себя. Старик даже успел увидеть, как с громоподобным грохотом рухнул храм, подняв грибообразное облако пыли.