— Костров, — устало произнёс подошедший Лосяткин и с кряхтением присел на корточки. — Так уж вышло, что ты наш сильнейший игрок, поэтому надо держать тебя в курсе всего. Нас осталось семнадцать человек. Все те, кто были в том подвале, наверняка погибли. Пусть земля им будет пухом. А в этом храме, слава богу, подвалов нет. Я уже всё проверил.

— Печальное известие, — вздохнул я, почесал репу и следом предложил: — Товарищ участковый, наверное, нам стоит вернуться в тот храм, разгрести завалы и разделать тушу чудовища. Мне кажется, что крылатый торгаш непременно купит зубы монстра, когти или ещё что-нибудь.

— Да, он что-то такое говорил о ценных частях монстров.

— И это… нам впредь стоит брать во внимание то, что кровь раненых может привлечь таких чудовищ. Я уверен, что оно приползло в подвал именно из-за запаха раненых.

Лосяткин кивнул и тяжело вздохнул, обдав меня запахом нечищеных зубов, а потом проговорил:

— Солнце подбирается к полудню. Думаю, что через часок поведу людей к разрушенному храму.

— Вам надо управиться до наступления темноты. Ночью явно опаснее, чем днём, — произнёс я и глянул за окно, где солнце действительно подбиралось к полудню. Судя по всему, в этом мире сутки длятся столько же сколько и на Земле, или же они немного короче.

— Вам? Ты разве не пойдешь с нами? — сощурил Лосяткин покрасневшие глазки-пуговки.

— Нет. Я пойду к крылатому спамеру, бродившему по снам наших девчонок. Хочу с ним поговорить. Может, до чего-то и договоримся. Или я хотя бы выясню действительно ли у него есть артефакт Древних. Он его показывал во сне, но существует ли это кольцо наяву?

— Опасное путешествие, — поджал губы участковый.

— Опасное, — согласился я и открыл свою чудо-сумку. — Я прекрасно понимаю, что могу не вернуться, поэтому оставлю здесь часть вещей. Они принадлежат Петровичу, Жанке и немного Толику.

Я выложил на пол лут с зомби, вещи Мутноглазого, уборщицы и Уголовника, а также положил под ноги практически всё сим-оружие. Себе я оставил только огненное копьё, один арбалет и десять болтов к нему. Ну ещё и «макар» не стал доставать из чудо-сумки.

А что касается моего самопального копья, то я превратил его в палку и нож. Палку выбросил, а клинок сунул в сумку. И после этого я молча покинул храм, скользнув взглядом по клюющему носом Петровичу, посапывающему Толику и бодрствующей Жанке. Она проводила меня заинтересованным взором, но ничего не сказала. А вот Андрюха с какой-то стати следом за мной выскочил из храма.

— Ты чего? — удивился я, глянув на рыжего парня.

— С тобой метнусь к ангелочку, — твёрдо выдал он и коснулся пальцами боевого топора, висящего на поясе.