— Какое-то шевеление! — вдруг крикнул один из ловцов, что стоял у окна. Он прижался лицом к стеклу, всматриваясь в темноту. — Ворота! Их открывают! Значит, кто-то прибыл. «Стена» отменяется!

Ребята тут же напряглись. Заметались, задёргались. Кто-то бросился к окнам. Я потянулся ещё раз. Посмотрим, что выйдет из задумки Бориса.

Лёг обратно на кровать. Есть хочется, хотя уже скорее жрать — желудок скрутило от голода. Когда я последний раз нормально ел? Вчера? Позавчера?

Но не успел я закрыть глаза, как дверь в казарму распахнулась. Резко, с грохотом.

— Большов! — рявкнул охранник, тяжело дыша. Видно было, что бежал, пот блестел на лбу. — На выход! Немедленно! Тебя Матросов вызывает!

Все мгновенно повернулись ко мне, ждали моей реакции.

Я выдохнул, поднялся. Вылез из кровати и быстро, почти не глядя, оделся. Вышел. Охранник повёл к воротам. Шли быстро, почти бегом. Плац был пуст, только прожектора слепили, высвечивая каждую пылинку в воздухе. Холод вечерний уже чувствовался — пробирал сквозь форму.

СКА и местные всё так же стояли напротив друг друга, всё так же целились. Но теперь в позах читалась усталость. Напряжение не ушло, но добавилось раздражение, желание, чтобы всё это уже закончилось.

Борис стоял в стороне и курил. Одну сигарету за другой. Окурки валялись у его ног — штук десять, не меньше. Табачный дым висел вокруг него плотным облаком.

Меня подвели к нему. Мужик кинул на меня быстрый взгляд, кивнул. Видно, что нервничает: по руке в кармане, которая там постоянно ёрзала. По быстрым, жадным затяжкам. По тому, как он переминался с ноги на ногу.

Ворота начали открываться. Медленно, со скрежетом. Механизм явно не смазывали давно. Металл визжал, словно раненое животное.

Заехала машина.

Чёрная, блестящая в лучах прожекторов. Бронированная, судя по массивности. Окна затемнённые, не видно, кто внутри.

Она остановилась рядом с майором Чемезовым. Двигатель заглушили. Несколько секунд тишины — только ветер свистел, гнал пыль по асфальту.

Потом дверь открылась.

Оттуда вылез мужик лет шестидесяти. Форма СКА, идеально отглаженная. Китель увешан медалями — золотые, серебряные, с разноцветными лентами, позвякивали при движении.

Лицо жёсткое, обветренное. Шрамы на щеке — три параллельные полосы, старые, побелевшие. Седые волосы коротко стрижены. Спина прямая, несмотря на возраст.

— Генерал Гробыч! — тут же вытянулся Чемезов, отдавая честь так резко, что кисть хлопнула по виску.

За генералом из машины вылезли ещё люди. Четверо. Все в форме СКА, все вооружены. Автоматы наготове, взгляды цепкие, профессиональные.