— Не знаю… Понятия не имею, — Борис сглотнул, сигарета дрожала в пальцах.

Машина встала. Прямо в центре, между двумя генеральскими авто. Двигатель заглушили.

Тишина.

Никто не двигался. Все смотрели на чёрную машину и ждали. Даже дышать, казалось, перестали. Кто бы ни был в этой машине — это кто-то, кого боятся даже генералы СКА.

Прожектора высветили каждую деталь: идеально гладкую поверхность, хромированные ручки, эмблему на капоте — какой-то герб, которого я не узнал.

Секунды тянулись. Десять. Двадцать. Тридцать.

Дверь машины открылась.

Медленно. Плавно. Будто специально тянули момент, наслаждаясь эффектом.

Из неё выбрался мужчина.

Высокий. Стройный. Форма не военная — дорогой костюм, тёмный, идеально сидящий. Плащ поверх, длинный, до икр, развевается на ветру. Седые волосы зачёсаны назад. Лицо аристократическое — острые черты, тонкие губы, орлиный нос. Глаза холодные, серые, оценивающие.

Он двигался неспешно, будто прогуливался в парке, а не въезжал на территорию военного корпуса, где только что чуть не началась стрельба.

Перчатки кожаные, дорогие. Трость с серебряным набалдашником в правой руке постукивала по асфальту с каждым шагом. Звук гулкий, чёткий. Вокруг него будто образовалась зона тишины, даже ветер стих.

Оба генерала застыли. Гробыч сглотнул, шрамы на его лице побелели ещё сильнее. Бойко выпрямился, но руки за спиной сжались в кулаки.

Чемезов вообще как будто окаменел.

Матросов рядом со мной тяжело дышал. Смотрел на мужчину широко распахнутыми глазами. Потом, совсем тихо, одними губами:

— Змеев.

Я перевёл взгляд обратно на мужчину. Тот остановился между двумя генералами. Окинул плац взглядом, задержался на мне. На секунду, потом перешёл дальше, к охране, к ловцам.

— Господа, — произнёс он, и голос у него был мягкий, почти ласковый. — Какой у нас здесь… театр.

Он улыбнулся. Тонко, едва заметно.

* * *

Патрушев у окна.

Глава корпуса смотрел на двух генералов из СКА, что расположились внизу, на плацу, и потел. Пот стекал по вискам, капал с подбородка на воротник. Рубашка промокла насквозь, прилипла к спине холодным, мерзким полотном.

Руки дрожали так сильно, что он вцепился в подоконник, чтобы хоть как-то их контролировать. Дерево скрипело под его пальцами. Ногти впивались в старую краску, отдирали её слоями.

Внизу стояли генерал Гробыч и генерал Бойко. Два старика. Две легенды СКА. И две враждующие фракции.

Будет битва. Патрушев не сомневался в этом ни секунды.

Бойко и Гробыч не друзья. Даже не соперники — враги. Каждый тянет одеяло власти на себя. У одного связи в столице, у другого — армия фанатиков.