Я уже развернулся, чтобы свалить в казарму. Поспать, поесть, потренироваться. Всё что угодно, кроме этого цирка. Только я сделал шаг, как рука легла на плечо.

— Ты куда собрался? — спросил Матросов.

— В казарму.

— Нет, — Борис покачал головой. — Ты пойдёшь со мной.

— Зачем?

— Ты ключевой свидетель, Володя, — его пальцы сжались на моём плече крепче. — Они захотят тебя услышать. Без вариантов.

Поморщился. Не хотелось идти, но Матросов не отпускал.

Вот и административный корпус. Охрана пропустила нас без вопросов. С такой свитой генералов вопросы излишни.

Зашли в зал. Большой, просторный. Высокие потолки, окна во всю стену с видом на плац. В центре — длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. Вокруг стояли массивные стулья с высокими спинками. Пахло воском и старой пылью — видимо, зал редко используют.

Охрана засуетилась. Принесли воду в графинах, расставили стаканы. Кто-то постелил белую скатерть.

В центре сел этот мужик в плащ, по бокам генералы. Майор Чемезов встал перед столом, Чешуя рядом. Оба застыли, как истуканы. Я встал у стены вместе с Матросовым. Наблюдал за этим цирком и усмехался. Бред и трата времени.

— Этот из великих аристократов, — произнёс Борис тихо.

Поднял бровь. И что?

— Граф Змеев собственной персоной, — поморщился Матросов.

— Это плохо? — спросил я.

— Кто-то его вызвал, — покачал головой мужик. — Пока не могу понять, у кого такие длинные руки, чтобы привлечь аристократию к этому вопросу.

Охрана поправила скатерть, зачем-то поставили вазу с цветами. Откуда они вообще их тут нашли? Все сидели сосредоточенные и ждали. Ритуалы, формальности. Людишки любят это — создавать видимость важности.

Змеев сидел расслабленно, откинувшись на спинку кресла. Но взгляд следил за всеми. Холодный, оценивающий. Он не записывал, не жестикулировал — просто наблюдал и запоминал.

Гробыч периодически бросал взгляды на Бойко. Проверял реакцию. Первый генерал старался не смотреть в сторону графа, хотя несколько раз его взгляд всё же соскальзывал туда. Нервничает.

Чешуя стоял как истукан, но по лёгкому напряжению в плечах видно — он тоже в игре. Ждёт момента.

Чемезов был единственным, кто не скрывал эмоций. Дёргался, сжимал кулаки, дышал тяжело. Слабое звено.

— Аномальщики под императором, — сказал я, разглядывая графа. — Почему тут Змеев?

— Очень хороший вопрос, Володя, — Матросов усмехнулся криво. — Поверь, он сейчас мучает всех присутствующих.

Генерал Бойко откашлялся громко, привлекая внимание. Квадратное лицо, короткая стрижка, массивная челюсть. Выглядел как бульдог.