Если её выпустить, я, скорее всего, смогу освободиться. И возможно даже что-то сделать ему. Но зачем? Раскрывать себя сейчас? Нет. Подавил желание.

Ко мне подошли. Змеев остановился надо мной. Поправил волосы — медленным, аккуратным жестом. Ни один седой волосок не выбился из причёски.

В его взгляде не было злости. Не было раздражения. Только холодное любопытство. Он проверял меня. Смотрел, как я отреагирую. Сломаюсь или нет.

— Владимир Николаевич, мы друг друга поняли? — спросил он спокойно.

— Не, — хмыкнул я, чувствуя, как кровь стекает по шее. — Думаю, вам лучше кого-то ещё поискать.

Угрозы? Последнее, что в другой реальности могло бы на меня сработать.

Змеев замер. Губы слегка приоткрылись. Он явно ожидал другой реакции. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом медленно выдохнул и покачал головой.

— А вашему упрямству можно позавидовать, — наконец произнёс он, и на лице появилась улыбка. — Я могу вас тут убить, и ничего мне не будет. Сами понимаете, вы и я… Это разные миры.

— Так убивай, — оскалился, глядя ему в глаза. — Хватит языком чесать, у меня дел много.

Мужик замер. Вообще застыл на месте, словно его заморозили. Дыхание остановилось. Глаза расширились. Потом медленно облизнул губы.

— Удивительно, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Я не чувствую от вас страха. Ожидал, что это бравада или бахвальство юноши, а вы действительно не переживаете. Похвально. Таких людей мало среди нас.

Дверь душевой с грохотом распахнулась. В помещение ворвались сразу несколько человек. Матросов впереди, лицо красное, дышит тяжело. За ним Патрушев — бледный, с выпученными глазами, рот приоткрыт. Следом генералы — оба, Гробыч и Бойко, — и уставились на нас.

Картина, должно быть, интересная. Змеев стоит посреди душевой, спокойный и невозмутимый. Я лежу в осколках плитки, прижатый магией к полу. Кровь течёт по спине, смешивается с водой, окрашивая лужи в розовый.

Граф обернулся, когда заметил, что нас стало чуть больше, слегка поморщился. Поднял руку. Жест был понятен без слов: «Стойте. Не приближайтесь».

Все замерли. Даже генералы. Патрушев выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок. Лицо серое, губы дрожат, руки прижаты к груди. Матросов стиснул зубы. Хотел шагнуть вперёд, но Гробыч схватил его за плечо.

Змеев посмотрел на них всех, потом усмехнулся. Шагнул ко мне и наклонился.

— Молодой человек, я советую вам принять моё щедрое предложение, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только я. — Либо… Вам очень не понравятся последствия, которые вас ожидают.

Ничего не ответил. Просто смотрел на него и молчал. Змеев качнул головой.