Дерьмовые создания. Трусливые и подлые одновременно.

— Ну тогда ладно, — пожал я плечами спокойно, — завтра сами будите объяснять, почему не отреагировали на сообщение о маге, что пытался похитить людей.

Закрыл дверь и развернулся. Пусть разбираются сами, я сделал что мог.

— Стой! Что ты сказал? — тут же заскочил один из них, резко распахнув дверь.

— Ты глухой? Хотя скорее тупой, — хмыкнул, не оборачиваясь.

Отправился к кровати. Значит, не нужно им это. Тот зверёк, что у меня буянил в голове, успокоился. Совестью это, кажется, называется или ещё как-то. Лёг и закрыл глаза.

Вот только поспать мне не дали. Через десять минут меня толкнули, чтобы я вышел из казармы.

На улице стоял Матросов и Патрушев. Оба… Даже не знаю, чем они до этого занимались, раз такие помятые. Одежда мятая, волосы растрёпанные. Глава корпуса выглядел особенно взъерошенным. То ли спал в одежде, то ли быстро одевался.

— Говори! — тут же начал Борис.

— Тот маг, что пытался похитить Василия. Я его видел у нас на крыше, — ответил, наблюдая за реакцией.

— И где он? — тут же включился Патрушев, его маленькие глазки забегали.

— Не знаю, — пожал плечами.

— Большов… — глава корпуса покачал головой, и в голосе его появилось раздражение, — как же ты меня уже достал со своими фантазиями.

Ну вот снова. Я ещё и виноват получается. Вместо того чтобы разобраться, он сразу решил, что я выдумываю. Тот же подход, что был с обвинением в нападении на Васю. Сначала решение, потом поиск доказательств.

— Рассказывай, — кивнул Матросов, бросив на Патрушева осуждающий взгляд.

— Появился на крыше около окна и помахал рукой.

— Какой же бред, — снова Патрушев с недовольной рожей, — похититель появился и машет рукой жертве, а потом исчезает. Всё… Достало! Увезти Большова в карцер. Пусть отдохнёт там. А то ему перед выездом к аномалии видится всякое.

У меня внутри возникло человеческое чувство, которое я полностью разделял — вмазать этой свинье в морду. Почувствовать, как треснет нос и клацнут зубы. Посмотреть, как изменится выражение этих маленьких глазок, когда он поймёт, что не такой уж важный.

Ко мне уже направились охранники. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Разрешите доложить? — подбежал к нам мужик.

Глава корпуса скривился, явно недовольный прерыванием.

— Ну?

— Группа три. Один человек пропал. Только что посчитали — не хватает.

Тишина. Даже ночные звуки будто замерли.

— Что? — визг Патрушева взлетел на октаву выше, — вы куда глядели, дармоеды? Сбежал, небось, пока вы спали.

Но в голосе уже не было прежней уверенности. Появились нотки паники.