— Володя? — ко мне подскочил мужик лет тридцати с лишним. — Ты пришёл в себя! — он схватил меня за плечи, усы дёргались.
— Игорь… — я силился выудить из памяти имя.
— Игорь Александрович, — подсказал он, голос хрипел от волнения. — Не думал, что ты выкарабкаешься после таких ранений. Где Маруся? Где моя племянница?
Его голубые глаза смотрели на меня с надеждой. Плохо подстриженные усы топорщились. Расстёгнутый китель и рубаха на одной пуговице маячили перед глазами.
— Маруся?.. — повторил я.
Имя резануло. Память взорвалась калейдоскопом:
Рыжие волосы, раскинутые по земле. Глаза, всё ещё открытые. Пустые.
По щекам потекло что-то горячее. Оболочка помнила то, чего я не видел. Она знала. Грудь сжало так, будто мне самому вырвали сердце. Боль накатила волной — не моя. Его. Володи. Мальчишки, что потерял всё дважды. Единственный свет в его жизни. Та, ради кого он обещал выжить.
Я сжал кулаки. Хотел оттолкнуть эту боль, но она жгла. Разъедала изнутри. Заполняла пустоту, что оставила душа мальчика.
— Она… — ответил я и схватил мужика за китель. — Она мертва.
Глава 2
Меня схватили за грудки и дёрнули. Вышло так себе. Больно уж дядя Маруси маленький по сравнению со мной.
— Не трогай меня! — сжал его руки.
— А-а-а… — вздохнул дядя Маруси от боли, но не опустил.
Кулаки Игоря накрутили мой больничный халат, пока на меня пялились.
Тело посылало сигналы, что он не опасен. Но я не терплю, когда меня трогают. Запах пота от его ладоней смешался с дезинфекцией палаты, и это только усилило раздражение.
— Руки убрал, — пробасил я.
— Что⁈ Что ты сказал?.. — скрипел он зубами, и этот звук царапал по нервам, как нож по стеклу.
— Ваша племянница погибла, — повторил я так же сухо, чтобы до него дошло. — Точнее убита.
От самой этой мысли снова сжалось сердце. Падаль гнилостная! Чужие эмоции нахлынули. Внутри всё разрывалось от странной боли. А перед глазами картинка, как это произошло. Металлический привкус крови во рту, будто я сам там был, и эхо криков в ушах.
* * *
Володя и Маруся в попытке уйти из рода Медведевых
Попытка бегства оказалась такая же наивная, как и всё человеческое. Сопляки даже умудрились обойти всю охрану особняка. Им оставалось совсем чуть-чуть. Вот она граница земель рода. Долгожданная свобода.
Но там оказался «любимый» братик Виктор. Он, кажется, тренировался, когда заметил беглецов. Пот лился по его лицу, смешанный с пылью подлеска.
Высокомерный слабак взбесился от того, что братишка со служанкой решили покинуть домашний очаг. Хотя его, судя по всему, больше раздражал факт, что Владимир снова ходит.