Мама навещала каждый день. Садилась на краешек кровати, гладила по голове.

— Володечка, поешь хоть немножко, — подносила ложку с кашей. — Ради меня, мой свет, моё солнышко…

Он молча отворачивался.

— Я не позволю им так с тобой поступить, — мама сжимала кулаки. — Я пойду к отцу, к самому императору! Добьюсь справедливости!

Через несколько дней мама перестала приходить. Вместо неё явился заплаканный слуга:

— Госпожа Анастасия… она… повесилась в своей комнате. Оставила записку: «Прости меня, солнышко. Мама оказалась слишком слабой».

Моя новая оболочка сжалась. Сердце заныло. Его сердце. Почему эта боль не уходит? Я залатал все органы!

Ещё вспышка. Рыжая девочка сидит у кровати Володи, читает сказку.

— Отвали, — шипел Володя, отворачиваясь к стене. — Никого не хочу видеть.

— А я не уйду, — спокойно отвечала девочка, теребя косу. — Мне тоже некуда идти.

И читала дальше. День за днём.

— Знаешь, — сказала она однажды, — мне тоже больно. Отца убили, говорят, из-за твоей мамы… И мне тоже хочется, чтобы все умерли.

Володя впервые повернулся к ней.

— Но если мы оба будем злыми, — продолжила она, голос дрожал, — кто будет помнить наших родителей хорошими?

И тогда он заплакал. Рыдал, не стыдясь, а девочка гладила его по волосам и шептала: «Всё будет хорошо, солнышко. Всё наладится».

Маруся. Вот откуда это имя.

Сердце этого тела ёкнуло. Почему, твою мать? Она для меня никто!

Та же девочка, но старше. Целует Володю в щёку: «Ты мой герой. И весь мир это увидит».

Володя на своей кровати, собирает походный мешок. Маруся заглядывает в каморку, глаза блестят надеждой.

— Посидим на дорожку?

Володя кивает. Она садится, берёт его за руку. Её пальцы дрожат, но такие тёплые.

— Страшно?

— За тебя — да. Если что-то пойдёт не так…

— Не пойдёт. Мы вместе. А вместе мы справимся с чем угодно.

Ради этого взгляда он готов пойти на всё.

— У нас всё получится? — в её голосе дрогнула неуверенность.

— Всё получится, — пообещал Володя. — Я клянусь, ты не пострадаешь. Что бы ни случилось.

Тело помнило. Тепло её рук. Запах волос. Единственный свет в десяти годах тьмы. Я сжал зубы. Его эмоции просачивались сквозь барьеры, которые я ставил. Разъедали меня изнутри.

* * *

— Отстань от меня! — прошипел я в пустоту. — Ты мёртв! Я здесь теперь!

Но тело не слушало. Оно помнило.

И тут я осознал, что мою силу Титана призывают. Братья… Твари, предатели! Соскучились? Потерпите, скоро загляну в гости.

Я закончил. Процесс завершён — эта оболочка приняла мою душу гиганта и силу Титана. Теперь её не разорвёт.

Пора просыпаться. Открыл глаза. Резкий свет лампы резал зрачки.