Зевнул. Люди так любят «открывать свою душу», как они это называют. Как будто это что-то меняет.
— Мне сказали, либо ты… либо я. Мне жизни не дадут в корпусе. Понимаешь, кончат? — никак не затыкался парень. — И я пошёл к тому гиганту, чтобы… чтобы… чтобы…
Слова застревают в горле. Он пытается сформулировать свою логику, но она звучит абсурдно даже для него самого.
— Ты сначала подумай, а потом говори, — порекомендовал я.
— Доказать! — чуть громче произнёс он и… заплакал. — Что я сам решаю свою жизнь. Что я могу. Что я сильный. Что не зря родители рисковали и брали деньги в долг. Мне было плевать сдохну я или нет. И сейчас тоже. Я хотел почувствовать, что живой.
— Доказал, — кивнул.
— Что? — удивился Николай.
Слёзы продолжали течь по распухшим щекам. Он явно не ожидал такой реакции.
— Если упустить твои сопли про семью и всё остальное. Ты доказал. Подставить меня? У тебя бы не вышло, просто сдох. Рискнул. Глупо? Да. Подставил других? Абсолютно. Действовал вне группы. Но ты сделал свой личный выбор и не струсил. Хреновый ли он? Твоя жизнь. Посмотришь, что дальше будет.
— Я… я… — слёзы текли по щекам пацана с удвоенной силой.
Вот, что за реакция такая. Ладно женщины, но ты же мужик. Чего сопли развёл?
— Спасибо тебе, Володя, — поклонился мне Коля. — От души. Ты правильный мужик. Спасибо тебе, что спас команду. Спасибо тебе, что спас меня.
Поднял вторую бровь. Это как он пришёл к такому умозаключению? Я озвучил факты, а он построил из них целую теорию о моём благородстве и справедливости.
— Ты станешь изгоем, — озвучил реальность.
— Знаю.
— От тебя попытаются избавиться, если ты не врёшь.
— Да, от нас обоих… Но ты прав. У меня был выбор, и я его сделал, пусть и неправильный.
Перемотанный пацан пошёл к своей койке. В его походке появилось что-то новое — не уверенность, но принятие. Он больше не пытается оправдываться.
Уже собирался покемарить и попросить Олю, чтобы сходила в столовую за молоком, как к нам зашли двое охранников.
— Большов? — спросили они.
Поднял руку, чтобы привлечь внимание.
— Ходить можешь?
— Да, — кивнул.
— Тогда встал и пошёл. Тебя вызывает на допрос Вадим Семёнович Чешуя.
Глава 17
Потянулся и хрустнул шеей. Ольга замерла у соседней койки, где перевязывала кому-то руку. Увидев вошедших, резко выпрямилась. Бинт выпал из рук.
— Я что-то не поняла, — сразу повернулась она к охранникам.
Голос звучал выше обычного.
— Кто вам позволил забирать больного отсюда? Этот лейтенант — врач? Или вы?
Охранники немного опешили от такого напора. Переглянулись между собой.
— Ну… — замялся один из них.