Взял квадратик. Похож на сушёный лист какого-то дерева. Структура плотная, но хрупкая. Что делать с ним, ещё не решил.
Доверяю ли я Пузатову? Нет, как и всем тут. Мы двинулись дальше. Дождь усиливался, превращаясь из мелкой изморози в полноценный ливень. Капли били по лицу, стекали за воротник. Холодно и мокро. Отличная погода для пыток.
На плацу поставили какой-то столб. Грубо сколоченный, из толстых брёвен. Там уже стояли несколько человек: Патрушев, Матросов и Мамонтова, и тот маг, что с нами ездил.
Патрушев выглядел довольным — маленькие зрачки блестели от предвкушения. Матросов стоял прямо, выражение каменное. Взор направлен куда-то в сторону, старательно избегал смотреть на меня. Мамонтова курила. Дым от сигареты смешивался с дождём, исчезая в серой мороси. Тот маг — водник, кажется — просто стоял и ждал.
Дождь усилился. Пожалел, что взял с собой листы от Ольги. Промокнут же.
Меня поставили рядом со столбом и начали связывать. Верёвки грубые, жёсткие, пахнущие сыростью и чем-то затхлым. Затягивали туго. Руки немедленно начали неметь. Волокна впивались в кожу, оставляя красные следы.
Матросов и Мамонтова старались на меня не смотреть. Интересная реакция.
Могу ли я вырваться и убить тут всех? Да, но потрачу всю силу Титана. Это на крайний случай.
— Готовы? — спросил Патрушев, потирая руки.
В его интонации звучало нетерпение. Он, видимо, ждёт этого момента, хочет увидеть, как я буду «страдать».
— Подождите, — вмешался Пузатов, шагнув вперёд.
Все повернулись к нему. Патрушев нахмурился.
Куратор подошёл ко мне, наклонился ближе. Капли дождя падали с его волос, стекая по лицу.
— Ты положил в рот? — спросил он заговорческим тоном, так тихо, что другие не расслышали.
Мотнул головой отрицательно.
— В кармане? — спросил он и немедленно полез в мою одежду.
Нащупал то, что мне дал, достал и быстро запихнул мне в рот. Хотел выплюнуть, но вдруг ощутил, как моё ядро в позвоночнике зашевелилось.
Странно. Что это за штука? Лист растворялся на языке, оставляя горьковатый привкус с намёком на что-то мятное. И ядро реагировало — слабая пульсация, едва заметное тепло, распространяющееся вдоль хребта. Словно что-то внутри проснулось, потянулось.
— Всё, — отошёл Пузатов, выпрямился, — Я объяснил, что делать, чтобы не умереть. Мы же этого не хотим? — посмотрел он на всех.
Вопрос повис в воздухе. Патрушев молчал, явно недовольный задержкой. Скулы напряглись, веки прищурились. Матросов кивнул почти незаметно, челюсть сжата. Мамонтова затянулась сигаретой глубже, дым вырвался из ноздрей.
Глава 18