— Ну же! — Патрушев был недоволен моим молчанием.

И тут пришла боль. Сразу и по всему телу.

Каждый нерв загорелся огнём. Мышцы свело судорогой. В глазах потемнело от резкого скачка давления. Они ждут, что я издам звуки? Закричу или попрошу о пощаде? Обломятся!

Прикусил губу и продолжил смотреть на своих палачей. Кровь потекла по подбородку, смешиваясь с дождём, металлический привкус разлился во рту. Внутри всё начало гореть. Каждый нервный пучок и окончание, словно получил травмы везде.

— Достаточно! — объявил Матросов.

— Нет, — оскалился Патрушев. — Я скажу, когда хватит.

Глаза главы корпуса сверкнули, и он сильнее сжал то, что у него было в руке. Красный артефакт запульсировал ярче, и новая волна агонии прошла по моему телу. Кожа горела, кости выкручивало.

Василиса начала морщиться и отводить взгляд.

— Иван, может, правда хватит? — произнесла она тихо. — Он же не кричит… Что-то не так.

— Заткнись! — рявкнул Патрушев. — Он сломается! Все ломаются!

Тело… эта слабая оболочка, она как-то странно реагировала на всё это. Вместо того чтобы просто принимать боль, оно начало меняться. Что-то внутри откликалось на энергию артефактов.

Начали возникать эмоции. Не мои — чужие. Человеческие. Страх сковал меня первым, холодные тиски сжали грудь. За ним пришла паника, которая кричала, чтобы я убежал, спрятался, сдался.

Сердце застучало быстрее. От меня пошёл пар. Тело перегревалось от стресса, одежда прилипла к коже. Дыхание сбилось, стало поверхностным. И в голове начали вспыхивать образы, хотя я об этом не думал.

Моменты из жизни Володи: когда он пришёл в себя после удаления ядра. Ощущение беспомощности и конца света, когда понял, что навсегда лишился магии. Депрессия и жалость к себе после. Дни, проведённые в постели, нежелание жить. Похороны матери, где всем было плевать на горе сироты. Маруся, то, как её убил братик.

Это из-за артефактов? Они заставляют переживать самые болезненные воспоминания заново, усиливали их, делали более яркими и мучительными.

Начал с этим бороться. Разжигал злость. Использовал её как щит против чужих эмоций. Все переживания стали топливом для моего костра ненависти. Боль на мгновение ушла, отступила перед яростью Титана.

Моё ядро. Оно двигается, я это физически ощущаю.

Источник в позвоночнике отозвался на энергию артефактов. Не сопротивлялся, а наоборот, начал поглощать её.

— Что такое… — пробормотал Матросов, глядя на свой артефакт. — Он же не должен разрядиться…

Кристалл в его руке тускнел. Энергия уходила из него, но не рассеивалась, она текла прямо ко мне.