Движение. Люди. Началась какая-то паника. Команды летели со всех сторон.

Кажется, меня отвязали. Тело начало заваливаться. Ноги не держали. Кто-то подхватил меня под руки, не дав упасть лицом в грязь.

Повернул голову — это Матросов и Мамонтова. Борис выглядел потрёпанным. Его форма была обожжена в нескольких местах, левая бровь опалена. Василиса поддерживала меня с другой стороны.

— Посмотри на его глаза, — сказала она тихо.

Матросов всмотрелся в моё лицо и чертыхнулся.

— Они светятся, — констатировал он. — Как у…

— Как у аномальных, — закончила Мамонтова. — Дерьмо.

— Уведи его, — тут же бросил Борис, оглядываясь на суету вокруг. — В карцер и запри там. Быстро, пока никто не видел.

— А-а-а-а! — пробилось от Патрушева, который всё ещё корчился в грязи. — Что с моей рукой? Медика! Немедленно медика!

Меня потащили прочь от места происшествия. Мамонтова и ещё кто-то — не разглядел. Ноги подкашивались, приходилось опираться на сопровождающих.

Дождь, чтоб его… Всё ещё лил как из ведра. Он же размочит все листы, что мне дали. Хотя я сам виноват, зачем взял с собой.

— Большов? — звали меня сквозь пелену видений. — Ты меня слышишь?

Голос Мамонтовой доносился словно издалека. Попытался кивнуть, но получилось больше похоже на судорожное подёргивание головой.

— Да, чтоб меня гиганты драли! — о, это Василиса чем-то недовольна.

— У него глаза светятся, — бросил кто-то справа. Незнакомый голос.

— Да я вижу, не слепая, — злилась Мамонтова. — Ты только не вздумай сдохнуть, понял? Слышишь меня?

Её слова доходили с трудом, но смысл уловил.

— Не дождёшься, — ответил хрипло. Горло пересохло.

— Что ты за человек то такой? — в её голосе слышалось что-то между восхищением и ужасом.

Я не человек, хотел сказать, но промолчал.

Меня куда-то положили. Жёсткая поверхность, холодная. Лязг металла. Дверь захлопнулась. Тишина, нарушаемая отдалённым шумом дождя и собственным тяжёлым дыханием.

Добрался до угла карцера и осторожно достал листы из-под майки. Они промокли под дождём, но не критично. Нужно аккуратно разложить их, чтобы не слиплись окончательно.

Вытащил первый лист и положил на пол. Бумага была влажной, мягкой, одно неосторожное движение и порвётся. Разлепил второй от третьего, стараясь не тянуть сильно.

Руки тряслись. Мелкая дрожь не прекращалась. Сфокусироваться не получалось. Мысли скачут, зрение плывёт.

На меня что-то давит. Стены карцера давят, потолок нависает. А ещё дыхание стало каким-то поверхностным, словно воздуха не хватает. Тело не слушается и холодный пот.

Мало места… Слишком мало места и нечем дышать. Нужно уйти отсюда. Сбежать. Выпустить силу Титана и снести эти стены к чертям. Уже почти это сделал, как остановил себя.