— М-м-м! — простонала она, и её пальцы на моей шее ослабели.
— Сда-вай-ся, — с трудом выдавил я, чувствуя, как её ногти впиваются в мою шею.
— Нет, — прохрипела она и сжала ещё сильнее.
Я сделал тоже самое. И тут она наклонилась ниже. Её грудь почти вдавилась в моё лицо.
— Дурак, — прошипела она прямо в ухо. — Я — куратор. У меня репутация. Я не использовала магию на полную, иначе бы убила.
— Использовала, — выдохнул я.
— Сделай… — её хрип уже был ближе к стону, а соски скользили по моему лицу.
Ещё чуть-чуть и я смогу сломать ребро и проткнуть лёгкое. Следующим движением второе, а там и смерть.
Я посмотрел на неё. Сильная, красивая, опасная. Именно такие мне и нравились… Но сдаваться? Никогда. Я сжал пальцы изо всех сил.
Глава 7
«Нужно признать, грудь у неё хорошая… Упругая», — промелькнуло у меня в голове в тот миг, когда она рухнула на меня, а я провалился в темноту. Пальцы я так и не разжал.
* * *
Очнулся в… Проморгался, это больница? Лежу на кушетке, отгороженный от мира грязной занавеской. Сердце тут же заколотилось, ладони взмокли, в горле встал ком.
Да, я именно тут. Моё новое тело услужливо напомнило об этом, подкинув воспоминания Володиных детских страхов. Удастся ли мне избавиться от этого дрянного бремени?
— … ты совсем уже долбанулась? — прозвучал голос рядом, за занавеской.
— Ай! — кажется, это Мамонтова. — Больно, давай нежнее!
— Чего? — мужской голос изобразил крайнее удивление. — Ты и нежность?.. Скорее я пойду морды бить, чем ты… — голос замялся и стих.
— Больно, мляха, — снова простонала женщина.
— У тебя пять ребёр сломано. Как ты вообще… Хотя, нет, не говорит, мне плевать. Снова что-то с кем-то не поделила. Или твои проверки, или… Да что угодно.
— Да тише ты! — резко повысила она голос.
— Это он? — спросил третий голос.
— Да, — тихо и как-то устало ответили. — Молодой, а уже упрямый… Ещё и сильный. Он меня так, без магии! А будь она у него… Хотя и я использовала только чистую силу, но всё равно, словно с гигантом сражалась. Только этот очень опытный и умелый. А ещё смотрит так, словно я — грязь под ногтями. Я аж охерела. На меня так никто не смотрел. Никогда! А тут сопляк.
— Подожди. Только не говори, что он тебе…
— А ну заткнулся, хрен тебе, а не части гигантов! Ай! Тише ты. Я тебе помогаю, ты мне, — пыхтела женщина. — И мы не задаём друг другу вопросов… Как он? — голос её внезапно смягчился, стал почти обыденным, женственным.
Я бы даже не узнал его, словно другой человек говорил, с искренней тревогой.
— Жить будет. Можешь не переживать. Органы повреждены немного, вывихи, трещины, сотрясение. Даже удивительно, что всего это после встречи с тобой. Обычно потом заикаются или ссутся под себя. Дал ему зелёнку, лучшую у нас и, конечно же, неучтённую. Откуда его вообще откопали?