Сука. Как я и думал, снова начинается приступ. Вон, ладони вспотели, так ещё и сердце набирало ритм. Первым делом подошёл к Зяблику. Рыженький лежал на кровати у окна, накрытый серым одеялом. Завидев меня, тут же приподнялся на локте.

— Ты как? — коротко спросил я.

— Я ранен, — торжественно заявил рыженький, явно наслаждаясь моментом, — И мне требуется лечение и уход. Я пострадал на благо нашей страны. Даже шрамы остались.

Он откинул одеяло, показывая перебинтованную спину. На лице играла гордая мина страдальца.

— Значит, уже лучше, — пропустил мимо ушей его нытьё, — Вставай и иди к остальным. Предупреди их, что на вас захотят напасть и покалечить. Много обиженных тут, оказывается. Очень они расстроены, что мы не дохнем, как они.

— Это… — Зяблик резко посерьёзнел. Его взгляд упал на мою руку, из которой всё ещё сочилась кровь, пропитывая рукав и капая на пол, — Вот же суки охреневшие. Винят нас в своих проблемах? Совсем уже обезумели?

Он сел на кровати, лицо вытянулось.

— На всех нападут?

— На всех из десятки, — подтвердил, — Договорились группами. Считают нас любимчиками, которым везёт.

— Уроды, — выдохнул Зяблик, сбрасывая одеяло, — Надо же, мы для них слишком живучие. А то, что мы просто не тупили и слушались команд — им невдомёк.

Он начал слезать с кровати.

— Вали, — кивнул ему.

Я двинулся вглубь медпункта. Кольцова сидела за старым металлическим столом, заваленным бумагами и медицинскими картами. Очки съехали на кончик носа, она что-то сосредоточенно писала, склонившись над документом. Свет лампы падал на её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок.

— Врач, — обратился я к ней, останавливаясь у стола, — Я поранился.

Ольга вздрогнула от неожиданности. Повернулась и посмотрела на меня. Её взгляд сразу упал на окровавленную руку. Глаза расширились.

— Владимир! — она тут же вскочила, роняя ручку. Стул с грохотом откатился назад, — Что случилось?

Подошла ко мне, схватила за локоть, разглядывая повреждение. Пальцы дрожали, когда она осторожно отвернула край рукава.

— Ржавчина? — спросила она, глядя на края раны. Голос стал профессиональным, жёстким, — Чем тебя ранили?

Пожал плечами.

— Садись, — она указала на ближайшую кушетку, не отпуская мою руку.

Оля засуетилась, доставая инструменты, бинты, склянки с лекарствами. Начались процедуры.

Сначала промыли рану. Пена поднялась белой шапкой, смывая кровь и грязь. Потом чем-то полили — перекись зашипела, защипало. Кольцова работала молча, сосредоточенно. Губы поджаты, брови сведены.

Приложила какую-то пропитанную мазью марлевую подушечку прямо к ране. Потом начала бинтовать. Белая ткань ложилась ровными витками.