Я молчал, наблюдая за её работой. Она тоже ничего не говорила, только дышала чуть учащённо от напряжения. Врач Олег — тот самый, что раньше осматривал Зяблика — постоянно крутился рядом, поглядывая то на мою руку, то на Кольцову.

— Зябликов уже выздоровел и хочет вернуться к своим, — бросил я ему, перехватив очередной взгляд.

— Правда? — поднял брови мужик, откладывая какой-то медицинский журнал. В голосе звучала насмешка, — Господин Большов, не знал, что вы ещё и медицинским экспертом являетесь. Может, вам и мой халат надеть?

— Я здоров! — тут же подал голос рыженький с дальней кровати, видимо, всё это время подслушивавший, — Можно мне уйти? Правда, я уже в порядке!

Ольга и Олег синхронно обернулись. Посмотрели на пацана, который демонстративно встал с кровати. Зяблик изображал бодрость из последних сил.

Врач хмыкнул, качая головой.

— Вон оно что… — протянул он с пониманием, — Ну ладно, давай посмотрим на тебя, герой. Раз уж ты так рвёшься в бой.

Олег направился к Зяблику. Мы остались с Ольгой наедине. Она завязывала последний узел на бинте.

Посмотрел на неё внимательнее. Маленькая, хрупкая, слабая физически, но с характером. Пыхтела от усилия затянуть бинт покрепче, старалась не встречаться со мной взглядом. Прятала глаза.

— Всё будет в порядке, — сказал я негромко.

Не знаю, зачем произнёс эти слова. Они вырвались сами, без обдумывания. Какая-то часть меня посчитала это нужным.

Кольцова тут же замерла. Руки застыли на повязке. Медленно подняла голову, посмотрела на меня через стёкла очков, и я увидел… Слёзы?

Она тихо рыдала. Плакала беззвучно, только плечи вздрагивали. Капли катились по бледным щекам, падали на мою забинтованную руку, на пол. Одна за другой.

А? Я что-то обидное ей сказал? Почему у человека такая реакция?

— Ты не понимаешь… — всхлипнула она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Размазала слёзы по щекам, — Викуся, она…

Голос сорвался. Она закрыла лицо руками, плечи затряслись сильнее.

— Не ты, никто другой ей не может помочь, — спокойно озвучил факты, — Тот, кто вырастил во мне ядро, может оказаться полезным.

— Знаю, — она шмыгнула носом, всё ещё не открывая лица, — Просто… просто… Ты мне ничего не говоришь конкретно. Когда я встречусь с этим человеком? Месяц? Год? Десять лет? Никакой конкретики!

Она наконец оторвала руки от лица. Глаза красные, опухшие. Смотрела на меня с отчаянием и злостью одновременно.

— Как мне поддержать сестру? Что ей говорить? — голос надломился, — Она уже второй раз пыталась покончить собой. Второй! Таблетки глотала в первый раз, в этот — вены резала. Я еле успела…