— Он же при смерти! — огрызнулась врач. — Вы сами сказали, это вы называете «немного»?

— Ну, значит, много, — цинично отозвалась Мамонтова. — Мы тренировали его и силу не рассчитали. Поможешь — в долгу не останемся.

— Мне не нужны ваши долги! — голос Кольцовой дрожал от едва сдерживаемых переживаний. — Хватит с меня ваших «одолжений», я не Олег и ничего не должна. Я работаю на корпус. Доложу Патрушеву, — повысила голос Оля.

— Давай, тогда я тебя кончу, мелкая ты дрянь! — полетели угрозы со стороны Василисы.

Ситуация накалялась. Открыть бы глаза, оценить расстановку сил, но оболочка не слушалась. Только слух работал исправно.

— Оля, — услышал шаги, размеренные, спокойные. Это был Матросов. — Можешь попробовать доложить, конечно, только тогда полетят головы. Моя, её, Олега и твоя.

Пауза. Слышал, как Кольцова тяжело дышит. Злится, но думает.

— Я-то с чего? — выплюнула она. — Это вы тут что-то проворачиваете, я честно работаю по контракту.

— А кто расписывался в том, что в медблоке всего хватает? — продолжил Матросов тем же ровным тоном.

— Какие же вы суки… — хмыкнула Кольцова. — Я же помогла… А вы против меня?

— Ничего личного, так нужно, — хмыкнул Борис. — Тем более мы просим помочь, а не убить. Ты врач — вот и лечи.

Молчание.

— Кто? — наконец спросила девушка. Голос усталый, побеждённый. — Кто пострадал? Чтобы я хоть знала, за кого голову подставляю.

— Большов, — ответил новый голос. Маг, тот, что с водной стихией. Он тоже тут? — Новенький живец. Тот, что Мамонтову на спарринге отделал.

— Я тебе сейчас ноги в рот запихаю! — тут же ответила Василиса.

— Тихо! — оборвал Матросов.

— Владимир? — в голосе Кольцовой проскользнуло удивление. — Большов Владимир?

Что-то изменилось. Напряжение никуда не делось, но приобрело другой оттенок.

— Он самый, — подтвердил Матросов. — Так что, Оля? Поможешь или…

Снова молчание, но теперь короткое. Слышал, как Кольцова выдохнула — резко, решительно.

— Хорошо! — в голосе смешались злость, обречённость и ещё что-то. — Но если он умрёт… Это на вашей совести. И я не буду это скрывать.

— Договорились, — кивнул Матросов, судя по звуку.

Меня подхватили под руки и понесли. Потом чья-то ладонь легла на лоб — прохладная, пахнущая антисептиком.

— Живой ещё, — пробормотала Ольга совсем рядом. — Но состояние критическое. Тащите на стол, быстро!

* * *

Открыл глаза.

Потолок медкорпуса. Белый, с трещинами в углу. Повернул голову — движение далось легче, чем ожидал. Зелёнка работала хорошо. Да и Кольцова постаралась.

Рядом сидела Оля и смотрела на меня. Не просто смотрела — изучала. В глазах плясали чувства: любопытство, подозрение. Сидела на самом краешке стула, спина прямая, руки сжаты в замок на коленях. Напряжённая, готовая сорваться в любой момент.