Я смотрел на него, ошеломленный этой эмоциональной речью.

— Map, ты не слишком увлекся? Я больше не дэймос.

Он выдохнул, сжал спинку своего тонкого носа, словно проверяя ее на прочность.

— Все течет, все меняется… Ты нам нужен, а мы нужны тебе. Без нас ты не справишься. Тебе нужна помощь феристиса Альбиноса… Моя.

— Не думаю.

— Обижен, — морок заглянул в мои глаза, понимающе улыбнулся. — Злишься на мое вмешательство. Но все же подумай. Я не прошу ответа, решения, выбора. Просто подумай.

Он поднялся, прижал обе ладони к груди, поклонился и растаял.

Я вышел из сна следом за ним.

Все в моем рабочем кабинете казалось притихшим, замершим, настороженным. Или это всего лишь отражение моего настроения. Предчувствия, что я совсем близко от очень важного открытия. И дело совсем не в моей исключительности…

Сейф открылся, реагируя на скан сетчатки моего глаза. Я положил пуговицу на дно надежного ящика, в то место, где совсем недавно лежал трофей, срезанный с головы Лонгина. Закрыл дверцу, надежно запер ее и повесил на прежнее место картину. Спящие люди, покоящиеся в толще воды… Мысли снова вернулись к сну, навеянному мороком. Воронка, полная огня, крови, грязи и боли. Я знаю, чего они хотят, я должен это знать, наверняка в прошлом, будучи дэймосом, я желал того же, просто не осознавал до конца… И теперь мне нужно всего лишь вспомнить.

Я вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и начал спускаться по лестнице. Ступени, по которым я шагал, вновь проассоциировались с витками чудовищной воронки. Вихрь, разбрасывающий тела… мощный, неукротимый, безжалостный.

Что-то очень знакомое.

Определенно, морок знал, что мне показывать. Если он хотел встряхнуть мое воображение, подстегнуть глубины памяти, ему это удалось.

Хэл сидела за столом и рисовала, склонив голову над листом бумаги.

К этому времени она уже должна была успокоиться. Я подошел к ней, опустил ладонь на обнаженную шею под волосами, провел пальцем по цепочке, которой раньше на ней не было, коснулся замка, но она дернула плечом, сбрасывая мою руку.

— Черные звездочки? — произнесла моя гурия с яростью. — Милая девочка? Куколка⁈

— Следишь за мной? — спросил я почти с нежностью. — Подслушиваешь?

— Ты сам научил меня незаметно входить в сон. — Хэл обернулась, со скрежетом двинув стул по полу. — А ты, значит, заставлял жертву упиваться своей болью? Этот… Map! — Она выплюнула имя дэймоса с яростью и обидой, —…говорил о тебе так, словно всю жизнь состоял в клубе твоих фанатов.

— Хэл…

— Почему ты отпустил его?

— Он будет ждать моего ответа. У меня осталась его пуговица.